Сам Святослав Ярославич княжил, конечно, в Чернигове, а в Тмуторокане княжили его сыновья: Глеб, Роман, Олег (по сведениям историка В.Татищева, еще и Ярослав). На Глебово время приходится тмутороканский период (1061-74 гг.) жизни летописца Никона, о чем рассказывает “Житие Феодосия Печерского”, включенное в Киево-Печерский патерик.
Поссорившись с монастырским начальством, Никон ушел из Киева, чтобы устроить свой собственный монастырь. Спутником его был некий боярин, чернец монастыря св. Мины. Достигнув моря, они разлучились, “якоже апостола Павьлъ и Варнава”, боярин отправился к Константинополю и поселился там на каком-то острове, “великый же Никон отъиде въ островъ Тьмутороканскый и ту обрѣтъ мѣсто чисто близь града, сѣде на немь, и божиею благодатию въздрасте мѣсто то, и цьркъвь святыя Богородица възгради на немь, и бысть манастырь славьнъ иже и донынѣ есть”. (“Доныне” относится к концу XI века. Жаль, устарели данные.)
Так получилось, что Глеб княжил в Тмуторокане трижды. В 1064 году в Тмуторокань нагрянул обиженный дядьями князь Ростислав Владимирович, а с ним очень известные бояре Порей и Вышата. (Надо сказать, князья того поколения — Глеб с братьями, Ростислав этот, Владимир Мономах, Давыд Игоревич — все были внуками Ярослава Мудрого и приходились друг другу кузенами. Что не мешало их междоусобице.) Вот Ростислав выгнал Глеба из Тмутороканя, а сам сел на его место. Глеб, конечно, нажаловался отцу, и на следующий год пришло из Чернигова Святославово войско — выдворять узурпатора. А Романа в Тмуторокане не оказалось: он куда-то “отошел от города” — и не потому, что испугался, уверен летописец, а просто не желая поднять оружие против дяди. Святослав посадил Глеба на место и ушел по своим черниговским делам.
Но недолго длилось второе Глебово княжение. Ростислав дождался дядиного ухода, снова выгнал Глеба, сам сел княжить. Глеб вернулся к отцу, и летопись умалчивает, что сказал при этом отец.
А что сказали тмутороканцы? Кто плевался, кто смеялся, кто пользовался моментом и громил лавки плюющихся... (домыслы).
Князь же Ростислав брал положенную дань “у касогъ и у инѣхъ странъ”, этого почему-то “убоялись” греки и послали с лестью корсунского котопана. (По-гречески “катепан” — то ли военачальник в провинции, то ли гражданский начальник. Есть предположение, что этим “котопаном” был Лев Алиат, патриций и стратиг Херсонский и Сугдейский, известный из надписи 1059 г.) Князь принял котопана с доверием и честью. Однажды на попойке Ростислава с дружиной, котопан провозгласил: “Княже! Хочю на тя пити”. “Пий!”— ответил князь. Котопан, испив половину чаши, остаток дал выпить князю, но прежде макнул в чашу большой палец, “бѣ бо имѣл под ногтемъ растворенье смертное”, обрекая тем князя на смерть не позднее седьмого дня. Свершив злодейство, котопан отбыл в Корсунь и там похвастался, что вот сегодня умрет Ростислав. Так и случилось. “Был Ростислав муж доблестный, прекрасен сложением и прекрасен лицом, и милостив к убогим,— сочувственно отмечает летописец. — И умер месяца февраля в 3 день и положен там в церкви святой Богородицы”. А подлого котопана побили камнями свои же корсуняне.
А Тмуторокань остался без князя. Представьте: порядка никакого, дружинники бесчинствуют, осетины с армянами дерутся, касоги с евреями, дань из районов не поступает, по морю пираты шастают, в степи половцы наглеют. Хоть из города беги! “Тогда же великий Никон (коль умер Ростислав, князь острова того) умолен был людьми пойти к Святославу князю и просить его отпустить сына своего, чтобы сел на престоле том”. И отправился Никон в Чернигов, дождался там Святослава: тот как раз воевал со Всеславом Полоцким и только по возвращении рассмотрел дело. Подумал и благословил Глеба: ступай, мол, княжь, бог троицу любит.
Так, в сопровождении Никона, в 1067 г. Глеб в третий раз вступил на тмутороканский престол. И, по выражению Л.Н.Гумилева, “ознаменовал свое возвращение научной работой”, о чем оставил надпись на знаменитом Тмутороканском камне:
“Въ лѣто 6576 ин(д)и(кта) 6 Глеб князь мѣрилъ мо(ре)
по леду от Тъмутороканя до Кърчева 10000 и 4000 сяже(нь)”.
Год в пересчете от рождества Христова — 1068. Причем, чтобы год не расходился с индиктом, приходится допустить, что море измерялось после первого марта — что ж, в суровую зиму такое возможно. “Море”— это, конечно, Керченский пролив, Корчев — Керчь. “Сяжень” (от слова “сягъ” — шаг) соответствует, вероятно, мерной сажени (176,4 м), вычисленной Б.А.Рыбаковым (ему удалось раскопать следы разметочных колышков под фундаментами древнерусских храмов, в том числе и тмутороканского Мстиславова храма Св.Богородицы). В таком случае 1400 сажен соответствует 24696 метров (а истинное расстояние теперь составляет 23636 м; ошибка невелика — 4,3%).
К тому же 1068 году следует отнести предполагаемый поход на Тмуторокань князя Всеслава Полоцкого. В “Слове о полку Игореве” сказано, что вещий князь летал на облаке завоевывать Новгород, убегал из-под Белгорода в облике “лютого зверя” (льва или барса). Летопись все факты подтверждает: завоевывал и убегал, разве что без волшебных подробностей. Тмутороканский рейд в “Слове” описан так: “Всеслав князь... в ночь волком рыскаше, из Киева дорискаше до кур Тмутороканя, великому Хорсови путь прерыскаше”. Летопись о таком походе молчит, но он вполне мог бы состояться летом 1068 года. Б.А.Рыбаков считает, что в тмутороканских землях Всеслав набирал на службу конницу, торков, чтобы защитить Киев от половцев. А Глеб Всеславу содействовал; в благодарность за это, став ненадолго великим князем киевским, Всеслав дал Глебу на княжение Новгород.
Это гипотеза. Но действительно, Киев был спасен от половцев, торки поселились на русских рубежах, а Глеб уже в следующем, 1069 году княжил в Новгороде. Там он прославился усмирением смуты, собственноручно зарубив страшного волхва (1071 г.).
Следуя хронологическому принципу, приткнем сюда сообщение Никоновской летописи о том, что в 60-х годах XI века поход на Царьград совершили руссы, живущие в Ексинопонте. А Киевская Русь в то время была с Византией в союзе, и русский полк стоял в Царьграде на службе у императора. Откуда были пираты? Ответа нет.
Глава 8
СВЯТОСЛАВИЧИ-”ГОРИСЛАВИЧИ”. ИНТРИГИ КРАСНОГО ДВОРА
А в Тмуторокане сел княжить младший брат Глеба Роман. “Красный Роман Святославич” — так его величает “Слово о полку Игореве” со ссылкой опять же на Бояна. (Знать, неравнодушен был Боян к Тмутороканю и тамошним князьям.) Княжил Роман лет десять. За это время Тмуторокань несколько раз упоминается в летописях. Чтобы уяснить, почему и зачем, придется окунуться в княжеские перетасовки, тяжелые для пересказа, как детектив Агаты Кристи.
В 1073 году князья Святослав и Всеволод Ярославичи решили “улучшить свои жилищные условия”, для чего выгнали из Киева своего старшего брата Изяслава. Святослав стал великим киевским князем, уступив Чернигов Всеволоду, а Изяслав остался “бомжем”, скитался в Европе по гостям и вынашивал планы возвращения. О двух Святославовых сыновьях я только что говорил: Роман княжил в Тмуторокане, Глеб в Новгороде; третий сын — Олег — во Владимире-Волынском. (Был еще маленький Ярослав, да еще Давыд, смирный и безропотный. О них речи нет.) Сын Всеволода Владимир Мономах сидел в Смоленске. Мономах с Олегом были союзниками во многих походах и кумовьями (крестили сыновей друг друга). Как вышло, что потомки этих двух князей — Мономашичи и Ольговичи — на сто лет вперед стали враждующими кланами?
27 декабря 1076 года Святослав умер “от разрезания желвака”. Всего через четыре дня — 1 января — киевский стол занял Всеволод Ярославич. Той же зимой Мономах еще сходил в Новгород в помощь Глебу. На этом походе дружба Всеволода и Владимира со Святославичами закончилась.
Всеволод решил сделать наследником киевского престола своего сына Владимира. А пока дать ему Чернигов. Хотя Чернигов, второй город по престижу, был вотчиной Святослава и по старшинству должен был достаться его сыновьям.
Весной 1077 у Святославичей появился шанс справиться со Всеволодом: из Польши привел войско изгнанник Изяслав Ярославич. И думается, Олег Святославич, княживший на Волыни, поддержал бы дядю Ярослава против дяди Всеволода.
Тут надо сказать, к братьям Святославичам был близок еще один князь — Борис Вячеславич. Как брат. (Некоторые летописи даже называют Бориса тоже Святославичем).
И вот когда Всеволод, собрав войска киевские и черниговские, вышел навстречу польскому войску, Борис и захватил черниговский престол.
Но Всеволод был самым ловким политиком того времени. Он раньше Изяслава пришел на Волынь и первым делом арестовал Олега. Вторым делом — помирился со старшим братом Изяславом, сперев всю вину на покойного Святослава. И третим делом — выгнал Бориса из Чернигова. На все про все ушло восемь дней — восемь дней Борис провластвовал Черниговом и бежал в Тмуторокань к Роману.
Итак, Изяслав вернулся в Киев, Всеволод — в Чернигов. Олег был доставлен в Чернигов пленным, под дядин надзор, лишенный княжения. Это и была “Обида Ольгова”, с которой начались горести Олега Святославича, за что и прозван он Гориславичем. С того можно вести и счет междоусобицам Олега с Мономахом и их потомков.
Прошел год. На пасху 1078 (8 апреля) Всеволод устроил праздничный обед в Чернигове на Красном Дворе. (Красным Двором обычно называли загородную “виллу”.) Приехал Владимир Мономах, привез отцу золота 300 гривен (большие деньги — то ли дань, то ли военная добыча). Был на том обеде и “поднадзорный” Олег. Видимо, что-то случилось на том обеде, или просто случай предоставился, но только сразу после того (10 апреля) бежал Олег от Всеволода в Тмуторокань. К Роману и Борису.
История показывает: правильно сделал, что бежал. Не жить было гордым Святославичам, мешавшим замыслам Всеволода. В тот же год 30 мая, в Заволочье (это чудские земли, подданные Новгороду) был убит брат Олега Глеб Святославич, измеритель моря и усмиритель волхвов. Одна из новгородских летописей уточняет, что перед тем Глеб был изгнан из города. Изяслав в Киеве о Глебовой смерти узнал невероятно быстро, по каналу телепатической связи. Ясновидец Никита из Печерского монастыря сообщил: “Днесь убит Глеб Святославич в Заволочье, скорее пошли сына Святополка на стол новгородский”. Изяслав, будучи “прост умом”, так и сделал, и Святополк сел княжить в Новгороде едва ли не раньше, чем официальная весть о несчастном случае дошла до Киева.
Дошла она и до Тмутороканя, но ответ вызвала другой. В августе месяце 1078 года Борис и Олег выступили в поход с армией половцев, разгромили Всеволода и захватили Чернигов. Всеволод пришел в Киев, пожаловался Изяславу, тот растрогался и сказал: “Брат, не тужи. Со мной такое не раз бывало”. И собрали они войско, позвали сыновей — Владимира Мономаха и Ярополка Изяславича, — и пошли на мятежных племянников. Третьего октября войска сошлись близ Чернигова у села на Нежатиной Ниве. Прикинув силы, Олег предложил послать со смирением к дядьям, на что Борис отвечал, что готов сражаться хоть один против четверых. И была сеча жестокая. И первым был убит Борис. Об этом вспоминает сто лет спустя “Слово о полку Игореве”:
“Бориса же Вячеславича слава на суд (божий) приведе
И на Канину зелену паполому постла
(погребальную ткань подстелила)
За обиду Олгову, храбра и млада князя”.
Когда же Изяслав стоял среди пеших воинов, неожиданно кто-то подъехал и ударил его копьем сзади в плечо. Рана была смертельна. А сеча продолжалась, и побежал Олег с небольшой дружиной и едва спасся, убежав в Тмуторокань.
Но и в Тмуторокане не было спокойно. Видимо, потому Роман не мог бросить город и помочь братьям в черниговском походе. В 1079 году в июле Роман сам выступил с половецкой ратью против Всеволода. Но ничего из этой отчаянной попытки не вышло: Всеволод и связываться не стал, просто заключил с половцами мир (откупился). “И возвратился Роман с половцами назад, и убили его половцы, месяца августа во 2й день. И доселе еще лежат кости его там, сына Святославова, внука Ярославова,”— сочувственно сообщает летописец. Олега же Святославича (тогда же или раньше?) схватили некие “козары” и отправили его, пленного, за море — в Константинополь. Что за “козары”? Просто хазары, которым до чертиков надоели военные поборы и вообще русские оккупанты? Евреи (как утверждал Л.Н.Гумилев)? Спецслужба Византии (как считал Г.Г.Литаврин)? Чувствуется рука коварного Всеволода. Ведь женой Всеволода и матерью Владимира была “царица-грекиня” по фамилии Мономах.
Взять весь этот ряд насильственных смертей: Святослав, Изяслав, Борис Вячеславич, Глеб, Роман, сюда же надо присовокупить Ярополка Изяславича, таинственно убитого в 1086 году. Вот по какой кровавой дорожке двигался к киевскому престолу Мономах, Владимир Всеволодович.
Но пока в Киеве сидел Всеволод, а Владимир — в Чернигове. И Тмуторокань их не беспокоил.