callmycow (callmycow) wrote,
callmycow
callmycow

Category:

СОПИ с нами! Кусок 6.

...Обхватил седую голову наш великий Святослав и сказал горько:
— О! стонати Русской земле,
помянувши прежнюю годину и прежних князей!
Того старого Мономаха Владимира
не пригвоздить было к горам Киевским!
Ну а ныне вот стоят к походу стяги Рюриковы,
а другие — Давыдовы;
но врозь их хоботы пашут, не в лад копия поют!”

Так сказал Святослав наш Всеволодич и долго молчал потом...
Дважды подвел Давыд брата Рюрика, кровью отлилось предательство.
...Да что ты, что ты, Михайло Гюргевич,
“хобот” — это не слоновий нос,
“хобот” — это змеиный хвост, узкий клин военного знамени.
И “пашет” — не землю вспарывает — просто по ветру развевается.
А животных слонов на Руси сроду не было
(может, к вашему веку размножатся?)
Похихикал старик, и прокашлялся, и снова принял серьезный вид.
— Пока Игорь в плену бездельничал —
и прислуга там ему, и сокольничьи, — ханы половецкие на Русь ушли.
Кончак пошел к Переяславлю, а Гзак — в Игоревы земли Северские
и пожег там деревни Путивльские, мало разве сам Путивль не взял,
где плакала супруга Игорева, Фрося, молодая Ярославна.
... На Дунае Ярославнин голос слышен,
кукушкою незнаемой рано кукует:
“Полечу, — говорит, — кукушкою по Дунаю,
омочу шелков рукав во Каяле реке,
утру князю кровавые его раны
на могучем его теле”.
Ярославна рано плачет во Путивле на стене, да приговаривая:
“О Ветер, Ветрило! Зачем, о господин, злою силою веешь ты?
Зачем носишь хиновские стрелы
на своих легких крылышках на воинов мужа, моей лады?
Мало ль было тебе в выси под облаками веять,
колыхая корабли на синем море?
Зачем, о господин, мое веселье по ковылям развеял?”
Ярославна рано плачет на стене Путивля города, приговаривая:
“О Днепр Словутич! Ты пробил каменные горы
сквозь землю Половецкую,
ты лелеял на себе Святославовы челны до полку Кобякова;
принеси же лелея, господин, мою ладу ко мне,
чтобы не слала я к нему слез на море рано”.
Ярославна рано плачет во Путивле на стене да приговаривая:
“Светлое и тресветлое Солнце!
Всем тепло и красиво ты!
Зачем, о господин, простерло горячий свой луч на воинов лады,
во поле безводном жаждою им луки скрючило,
горем закрыло колчаны?”
И на мольбы “вдовы соломенной” божества ответили действием,
намекают пленному князю: домой пора.
Брызнуло Море в полуночи,
идут смерчи в тучах.
Игорю князю Бог путь кажет
из земли Половецкой на землю Русскую
к отчему златому престолу.
Погасла заря вечерняя.
Игорь “спит” — Игорь бдит,
Игорь мыслию поле мерит
от Великого Дона до Малого Донца.
Овлур — наш агент половец — во тьме ночной коня свиснул;
дает князю знак:
“Князю Игорю не быть!” — как заклинание кликнул.
Стукнула под копытом земля, восшумела трава.
Стан половецкий засуетился — хватились пленника.
А Игорь князь метнулся горностаем к тростникам
и гоголем — белым селезнем — на воду,
вскинулся на борзого коня,
и соскочил с него серым волком,
и помчался к лугу Донца,
и полетел соколом под облаками,
сбивая гусей и лебедей
к завтраку, обеду и ужину.
Как Игорь соколом полетел,
тогда Овлур волком побежал,
труся собою студеную росу
(надорвали уж оба своих борзых коней!)
Князь Игорь воле не нарадуется, с рекою Донцем беседует.
Донец сказал: ”Удачи тебе, князь Игорь!
Не мало тебе величия, а Кончаку — нелюбия,
а Русской земле — веселия!”
Игорь пожелал в ответ: “О Донец! Не мало и тебе величия,
лелеявшему князя на волнах, стлавшему ему зелену траву
на своих серебряных берегах,
укрывавшему его теплыми туманами под сенью зеленых дерев;
сторожа его от погони чаечками на струях,
чуткими чернядями на ветрах!
Совсем не такова, — говорит, — река Стугна:
худую струю имея, да пожравши чужие ручьи и потоки,
теми располневшая к устью —
юношу князя Ростислава заключила на дне под темным берегом”.
Недаром вспомнил Игорь юношу Ростислава:
утонул тот в Стугне, тоже от половцев убегая,
на виду брата своего Мономаха.
Сто лет прошло, а Стугна река и поныне зла. Вот и вспомнил Игорь:
“Плачется мать Ростиславова по юноше князе Ростиславе...
Уныли цветы в жалости, и Древо с тугою к земле приклонилось”.
...А что там за “тра-та-та”? То не сороки растрещались —
по следу Игореву едут Гзак с Кончаком.
Тогда враны не граяли,
галицы помолкли,
сороки не стрекотали,
змеи-полозы ползали только.
Ничто не выдаст следа Игорева.
Дятлы стуком путь к реке кажут,
соловьи веселыми песнями свет возвещают.
Молвит Гзак Кончаку:
“Коли сокол ко гнезду летит,
давай соколича расстреляем своими злачеными стрелами”.
(Это он про Владимира Игоревича, оставшегося у половцев.)
Говорит Кончак Гзаку:
“Коли сокол ко гнезду летит,
так мы сокольца окольцуем красною девицею”.
(Это он про дочь свою, со Владимиром помолвленную.)
И сказал Гзак Кончаку:
“Если опутаем его красною девицею,
то не будет нам с тобой ни соколенка, ни красной девицы,
то почнут наших птиц бить во поле Половецком!

...Как говорили Боян и Ходына Святославов —
два песнотворца старого времени Ярославова —
жене “кагана”, Олега Гориславича
(когда был тот Олег в плену за морем):
“Тяжко тебе, голове без плеч,
Зло тебе, телу, лишенному головы”.
Так теперь и Русской земле без Игоря.
Не тогда Русь лишилась Игоря, когда он в плен попал,
а когда еще с Кончаком поганым стакнулся —
считай, отрезал от нас свои Северские княжества.
Теперь же, вернувшись из плена гол как сокол,
приехал к нам в Киев за помощью, покаялся, поведал свои злоключения;
целовались князья и прилюдно клялись
не менять своих братьев на половцев.
Тут и сказано было впервые мое “Слово о полку Игореве”.
Солнце светится на небесах —
Игорь князь в Русской земле!
Девицы поют на Дунае,
голоса вьются чрез Море до Киева.
Игорь едет домой из Киева — по спуску Боричеву
ко святой богородице Пирогощей.
(Ни при чем тут “пироги” и “угощение”!
“Пирогощая” — по-гречески “башенная”, —
икона, из Царьграда привезенная.)

Страны Русские рады, грады веселы.
Певши песнь старым князьям,
за ними и молодым воспоем!
... И подхватила княжья гридница,
радуясь окончанию лекции:
— Слава Игорю Святославичу,
Буй-Туру Всеволоду,
Владимиру Игоревичу!
Здравы будьте, князья и дружина,
в борьбе за христиан против поганых полков!
Князьям слава и дружине!
... И замолкли в недоумении.
Странный гость их, пришелец из будущего,
что назвал себя Михаилом Юрьевичем,
колыхаться стал да растаял вдруг,
без “спасибо” и без “до свидания”.
Летописец старый руками развел.
А сбежавший от службы печерский чернец,
не заметив недоумения, в наступившей тиши
гулким басом допел:
— Аминь!

29.11.99.
Tags: Архив, Слово О Полку Игореве
Subscribe

  • Лайки лайке

    Автограф моей лайки (Кобель, 4 года) Собирает лайки Собачьего народа. И в этом сучьи дети Пример и мастер-класс - Изобрели соцсети Гораздо раньше…

  • С праздником, девочки!

  • Недоделкино

    В мае 2019 я вытащил из сна - не шляпу Фредди Крюгера, а две строчки: "Я пришёл в костюме Зебры, Я пришёл на карнавал". Остальные строчки остались во…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments