callmycow (callmycow) wrote,
callmycow
callmycow

Category:

Враг с человеческим лицом. Часть девятая.

История, Разыскания, Петропавловск, Virago, Изонаходки, Перевод, Корабли

Предупреждаю, повествование зануднейшее, недаром его автор не подписался. (Странные вкусы у редакторов ILN.) Картинки интереснее (можно кликать – они крупнее). Но раз уж взялся, я допереводил, а раз перевёл, решил выложить: мало ли вдруг кому когда понадобится. В общем, можно не читать и не комментить.

"Capture of Magellan Pirates, by H. M. S.'Virago'." Illustrated London News 8 May 1852.
КАК КОРАБЛЬ ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВА «ВИРАГО» ПОБЕДИЛ МАГЕЛЛАНСКИХ ПИРАТОВ

Нас очаровало следующее интересное повествование, с рисунками от корреспондента :
- Мы покинули Англию 11 сентября, 1851 на пароходе H.M.S. «Вираго», капитан - коммандер W. H. Стюарт, и, после нескольких остановок там и сям, вошли в пролив Магеллана утром 4 декабря. Третьего числа, около полудня, когда мы приближались под парами к Порт-Фамину (Port Famine, чилийской каторге, где ожидали найти свежее мясо, дрова и воду), сгустилась такая морось, что мы едва могли двигаться, как вдруг, к удивлению, в разрыве тумана мы увидели кучку домов и два судна, стоявшие на якоре. Мы подошли и тоже стали на якорь; капитан, первый лейтенант, штурман, казначей и стармех сразу же отправились на берег. Они были учтиво приняты в деревянном доме за крепостным частоколом, человеком, назвавшим себя майором Камбиасо – войсковым командиром и заместителем губернатора, который, как он сказал, слишком болен, чтобы принять гостей; он просил, чтобы наш врач пришёл бы и посмотрел больного. Около трех часов капитан и офицеры вернулись. Тут же были спущены кожуховые боты и большая партия матросов послана по дрова, а компания младших офицеров высадилась для прогулки.


Возвращаясь, они громко славили губернатора и особенно майора Камбиасо, который, в этой грязи и убожестве, появился парадном наряде, раззолоченном мундире и брюках, при больших эполетах, гарцуя верхом, в сопровождении нескольких всадников с пиками. Роль переводчика исполнял англичанин, представленный нам как Сантьяго Данн (St. Jago Dunn); хотя в первый день он был отпущен с нами, но на второй день выяснилось, что он заключённый, и мы удивились, каким образом англичанин может быть пленником чилийского правительства, тем более что он и не жаловался. Когда наш второй врач [Уильям Росс] отправился на берег осмотреть губернатора, его вежливо приняли, но наутро в покои губернатора не допустили. Нам сказали, что взять уголь мы можем в Порт-Фамине, и предупредили нашего капитана насчёт беглых каторжан, которые могут пытаться попасть на борт – чтобы ни в коем случае не давать им убежище, потому что они застрелили часового, когда бежали, и будут обязательно расстреляны, как только их изловят. Опять же, оба судна несли чилийский флаг, хотя один из них назывался «Элайза Корниш», из Ливерпуля; а другой «Флорида»: тем, кто поднимал эти флаги, было велено говорить, что они состоят на службе чилийского правительства и доставили из Вальпараисо солдат и снабжение. Ещё одно судно, «Трес Амигос», стояло в Фортескью-Бэй, несколько выше по проливу, оно привезли каторжан и теперь возвращалось; нам дали для них письмо от губернатора с предписанием снова прибыть в Пунта-д’Аренас.
[Ныне Пунта-Аренас, крупный чилийский город, 53°10′S 70°56′W


Поселение возникло на мысу, изначально носившем имя Св. Антония Падуанского, затем англичане переименовали его в Мыс Песчаный, Sandy Point, что на испанский переводится Punta Arenosa. В городе значительна хорватская диаспора, даже мэра зовут славянским именем Владимир.
Вообще же география Магелланова пролива сравнима с анатомией кисти и предплечья.]



На следующее утро мы продолжили путь, и прошли под парами около шестидесяти миль до Порт-Фамин, где нашли уголь и много покинутых домов, там были только несколько человек, присланных берегом, чтобы выдать нам уголь и остеречь от беглых каторжан. (Здесь следует упомянуть, что Порт-Фамин был изначальным местопоселением колонии, но лет пять-шесть назад перенесён в Пунта-д’Аренас, как более удобное место). Несколько дней мы грузились углём в Порт-Фамине, а по выходе наткнулись на вышеупомянутый барк «Tres Amigos», на каковой корабль мы передали письмо и некоторые припасы. В пути по проливу мы останавливались в нескольких местах и некоторое время были задержаны ветром у Plaza Parda; затем миновали живописнейшие берега проливов Смита и Самьенто, начинающиеся в Южной части Тихого Океана от мыса Трес-Монтес, и прибыли в Вальпараисо поутру 24 декабря, как раз чтобы уютно встретить Рождество в гавани.
В Вальпараисо нас встретил адмирал [Морсби] и корабли флотов английского. французского и американского. В воскресенье, 11 января, к нашему удивлению, пришла «Лима», всего за сорок шесть дней из Англии – наверное, это самый быстрый переход, какой вообще возможен. Она тоже заходила в Пунта-д’Аренас, но никого там не обнаружила, кроме двух людей, которых привезла с собой; они заявили, что каторжники взбунтовались, застрелили губернатора, захватили барк и бригантину, убили хозяина первого, капитана и хозяина второй, и теперь, возможно, вышли в море. Вероятно, на этих судах они хотели примкнуть к мятежному генералу Крусу, которого ошибочно полагали главой оппозиции чилийскому правительству и президенту Монте. Что еще более странно, дата, когда был убит губернатор, лишь сутками предшествовала дню, когда мы туда пришли на «Вираго». Сначала этот рассказ показался нам неправдоподобным, но мы расспросили людей в Вальпараисо и обнаружили, что человек, представленный нашему второму доктору как губернатор, никаким образом не отвечал описанию настоящего губернатора, Муньоса, который был одним из лучших офицеров чилийского флота и обучался на британской службе. Также обнаружилось, что подписи на привезённых нами письмах фальшивые; а по описанию мнимого майора, который, похоже, был главным человеком в этой преступной шайке, выяснилось, что он хоть и нацепил эполеты Муньоса, но был всего лишь младшим лейтенантов, притом известнен скверным характером. Люди, которыми нас пугали как беглыми каторжниками, вероятно были солдатами Муньоса, спасшихся от мятежа; так оно и оказалось; как раз в это время они прибыли в Сан-Карлос-Чилоа на барке «Трес Амигос». Барк уже пошёл было обратно [в Пунта-д’Аренас], согласно инструкциям в письме, что мы им передали, но, к счастью, подобрал этих беглецов на берегу – как раз вовремя, чтобы не попасть в руки пиратов.
Получив эти известия, чилийское правительство но следующий день подало просьбу на имя адмирала Морсби, чтобы он направил пароход в Магелланов пролив (поскольку своих пароходов Чили не имела); чтобы передать эту просьбу адмиралу, «Вираго» должна была сняться с якоря во вторник утром, не появись вдруг он сам [адмирал на фрегате «Портленд»] у входа в порт на закате понедельника. Наутро мы втащили «Портленд» в гавань, после чего приняли уголь и 15-го января отправились к проливу.
25 числа, в воскресенье мы вошли в залив Пенас, затем проследовали проливами Мессини, Самьенто и Смита, достигнув Магелланова пролива 27-го января. Мы начали поиски пиратов с Гавани Милосердия (Mercy Harbour), где стали вечером на якорь. На следующее утро продолжили путь на восток, и около десяти часов, на подходе к Plaza Parda, раздался крик: "парус прямо по курсу." Вскоре стало ясно – это шхуна «Элайза Корниш», её мы давеча видели в Пунта-д’Аренас.


Мы пробили тревогу и вскоре два вооруженных катера были готовы к спуску. Поначалу мы заметили на палубе шхуны великое множество народу, но при нашем приближении там оставались двое, и те дрались из-за флага, какой поднимать. Подойдя ближе, мы дали выстрел одним бортовым орудием, стараясь не задеть шхуну. Она сразу повиновалась (? She immediately have to;); мы остановились и спустили катера, оба тут же достигли шхуны, и наши люди взобрались на борт. В лодку спрыгнули английские моряки, команда (шхуны), стали жать руки матросам и офицерам, говоря: "Слава Богу, сэр, вы пришли к нам на помощь, мы долго были в плену под страхом смерти». Те же, которые прятались внизу, стали выходить по одному, они явно были ошеломлены и не сопротивлялись. Все они и их имущество были препровождены катерами на «Вираго», где обысканы и взяты под стражу. На шхуне среди прочих томились капитан Салас и лейтенант Диес, офицеры чилийской армии, которые отказались присоединиться к мятежникам и поэтому оказались в плену вместе с англичанами. Эти два офицера и ещё английский старший помощник указали нам главарей, которых мы сразу и заковали в кандалы.


Когда всех людей со шхуны забрали, её принайтовали лагом к «Вираго», затем пароход перешёл в бухту Plaza Parda и стал там на якорь, чтобы закончить все утряски.
Шхуну оставили стоять в Пласа-Парда с призовой командой на борту, в составе лейтенанта, штурманского помощника и пяти матросов; также оставили на шхуне всех женщин и часть её собственного экипажа.
«Вираго» же на следующий день продолжило преследование пиратов; с «Элайзы Корниш» были получены сведения, что название барка «Флорида» поменяли на «Инэсперада»; барк сопровождал шхуну до Вудс-Бэй, где корабли стали на якорь и Камбиасо подбил человек шестьдесят сойти на берег якобы для подготовки празднества, а ночью шхуна снялась и скрылась в восточном направлении, то ли в Европу, то ли в Буэнос-Айрес, под знамёна генерала Росаса.
Это было за пятнадцать дней до нашей встречи со шхуной, так что надежда настигнуть барк была призрачна, вряд ли бы за пятнадцать дней он не сумел уйти из пролива. Замечу, что на «Флориде» находились самые отъявленные главари – два самозваных генерала, Камбиасо и Гарсиа, оба прежде лейтенанты чилийской армии, а также англичанин Сантьяго Данн.
И вот, 30 января мы снова пришли в Пунта-д’Аренас, где застали уже знакомую нам шайку, недоставало только шестнадцати человек, которые накануне уехали на лошадях с намерением сойтись с индейцами и вернуться в Чили через Патагонию. Остальные члены шайки явились на «Вираго» добровольно, тем более что и не ожидали ареста.


(И в тот же день вернулись в Пунта-д’Аренас двое из конных беглецов.) На следующее утро мы пошли к восточной оконечности пролива, проведать, нет ли там «Флориды»; кроме того на мысе Грегорио мы могли надеяться перехватить четырнадцать человек, ускакавших в поисках индейцев. Вечером мы бросили якорь и высадили на мыс вооруженный отряд, они разожгли большие костры, надеясь привлечь на огонёк вышеупомянутых конников; но эта надежда не оправдалась.

[Там на заднем плане нарисован пароходик; для сходства с "Вираго" ему недостаёт ещё одной мачты.]
Во второй половине дня мы вернулись к Пунта-д’Аренас, чтобы ревизовать остатки припасов и пр., а если подвернётся какое судно, то и отправить рапорт обо всех событиях. Здесь мы все посетили берег, чтобы посмотреть на место стольких зверств, и чтобы нам показали, что где было, и я сделал прилагаемые зарисовки бревенчатой крепости.


Теперь мы пошли в Порт-Фамин. Забрав шхуну в Plaza Parda, мы провели её через проливы Смита, Самьенто и Мессини на вольный простор и отпустили идти в Вальпараисо. [При хорошем ветре шхуна гораздо быстрее парохода, будь он под парами или под парусами.] Имея на борту около 160 арестантов, ребят отчаянных, мы и сами хотели поскорее добраться до Вальпараисо, а пока вахтенным приходилось быть начеку и при оружии, а многие матросы и офицеры вообще не расставались с пистолетами.
Воскресным утром 15-го числа мы пришли в St. Carlos Chiloa, и, к нашему удивлению, узнали, что накануне вечером прибыла «Флорида» и сдалась чилийским властям. Оказывается, к тому времени как она вошла в пролив, на борту назрело недовольство. Сантьяго Данн и его единомышленники подняли контрреволюцию, заковали Камбиасо и других главарей, затем, еженощно рискуя потерять жизнь, провели судно вокруг мыса Горн в Сан-Карлос и сдали чилийским властям. Камбиасо и его соглаварей мы забрали на «Вираго», а затем продолжили тщательные поиски как судов, так и каторжников; всех каторжников потом передали на чилийские военные корабли, коих парочка стояла в Сан-Карлосе, и только женщины остались на борту барка. Один вираговский офицер и несколько матросов были командированы на барк, чтобы помочь ему дойти в Вальпараисо, куда мы отправились все вместе 18 февраля, в среду.
Пунта-д’Аренас, где развернулось действие страшной трагедии – небольшое каторжное поселение, принадлежащее чилийскому правительству. Губернатор, Муньос, был капитаном чилийского флота, выучившийся на английской службе. Население колонии, человек 500-600, состояло из отряда солдат, под командой капитана Саласа, и немногих поселенцев, бывших каторжников, также женщин и детей. Камбиасо попал под арест за неподчинение, но имел доступ к казарме, ему удалось подговорить сержанта и нескольких солдат освободить каторжников.
В полночь на 21 ноября в карауле был сержант, Камбиасов сообщник, они захватили всё оружие и на крепостном плацу провозгласили власть генерала Круса и свободу. Затем Камбиасо освободил всех каторжников и предоставил выбор – присоединиться к нему либо умереть; впрочем, большинство примкнули к нему охотно. Затем он посадил под замок капитана Саласа, лейтенанта Диеса, мистера Данна и других; губернатора же [Муньоса] всего лишь убедил оставаться в своем доме. Но тот вскоре бежал в лес, с двумя-тремя верными людьми. Тогда Камбиасо и начал зверствовать: расстрелял мужчину и женщину, давшим Муньосу еды, затем добил этих несчастных, проломив им черепа; после того повесил их на общее обозрение, и наконец, сжег.
Вечером 26 ноября пришёл американский барк «Флорида», имея на борту и большую партию политзэков и охраны, под командой капитана Авилласа, которому немедленно вручили поддельный приказ от имени губернатора: капитану и команде сойти на берег, – где их схватили и посадили в тюрьму. Большая же часть прибывших осуждённых и солдат примкнула к мятежникам, и наутро они захватили барк. Той же самой ночью Муньос с несколькими приверженцами бежали на Огненную землю на лодке, не имея паруса и только с одним веслом, мучимые голодом; при попытке высадиться на остров он был ранен индейцами и вынужден вернуться на материк.
Ещё через несколько дней пришла английская шхуна «Элайза Корниш», везшая около 95.000 долларов и серебряную руду как балласт. Хозяин судна, г-н Дил (Mr. Deal) и капитан получили приглашение на берег; они приглашение приняли и тут же были взяты в плен. К шхуне подошли две лодки с вооруженными людьми, которые арестовали всю команду во главе со старпомом, г-ном Смитом, и захватили все деньги. Между тем Камбиасо занимался кадровой организацией: себя и Гарсию произвёл в генералы, прапорщика по имени Кавалья – в майоры, а всех негодяев, какие сыскались – в капитаны и лейтенанты; всем им заплатили жалование авансом из денег, добытых на шхуне. Два судна были приготовлены для долгого путешествия, с расчётом примкнуть к генералу Крусу. Затем Камбиасо казнил капитана шхуны (под тем предлогом, что тот вытащил нож) а заодно казнил и обоих судовладельцев. Их вывели в полночь, усадили на скамейку под деревом, и там расстреляли, в присутствии мужчин и женщин, согнанных созерцать страшное зрелище. Человек, который стрелял, изображён на рисунке стоящим на фоне частокола (вид изнутри крепости).

[Загадочная картинка: а где же заявленный палач?]
Совершив расстрел, озверелые убийцы перекинули смазанную веревку через ветку дерева, и, обвязав тела, вздёрнули их на обзор толпы, огласившей окрестности криками восторга и аплодисментами. Тела затем были выволочены за частокол и сожжены дотла, в тот же огонь бросили собачьи кости. [Собаки-то при чём?] Наконец, на пепелище забили телёнка и прямо тут устроили пирушку.
Губернатор возвратился с Огненной Земли как раз вскоре после этой вакханалии, он высадился во Фрешуотер-Бэй; его товарищи советовали ему скрыться, но вместо этого он отправился в дом священника; его там обнаружили, притащили к месту казни, расстреляли и сожгли, и священника тоже.
Это было в полдень следующего дня, 4 декабря, когда пришла «Вираго»; как мы потом узнали, они стреляли из пушки, чтобы подманить нас; они наспех придумали для нас легенду и решили выдать генерала Гарсию за больного губернатора. Между тем, большая группа людей с заряженными ружьями сидела в укрытии, готовая стрелять в нашего капитана и офицеров по первому сигналу тревоги; в то самое время, когда наших офицеров чуть не силком вынудили дожидаться возвращения Камбиасо, он как раз замышлял их убить. Четырежды за тот день собирался военный совет мятежных офицеров, чтобы решить, захватывать ли судно, благо кандалов для такой затеи у них хватало; Камбиасо предлагал захват, трижды ему возражали три голоса, и один раз четыре голоса высказались против. Возражения не означали розни среди мятежников, а только принимали в расчёт воинскую силу корабля и мощь его орудий – сведения, доставленные человеком, посланным на корабль якобы за врачом, а на деле для шпионажа. Обман вполне удался и прошёл бы безнаказанно, если бы проходившая «Лима» не подобрала двух или трех человек. Им очень повезло: проведай о судне бунтовщики, перебравшиеся затем в Порт-Фамин, оно стало бы для них легкой добычей. После нашего ухода повстанцы собрали всё необходимое для плавания и предали смерти трёх безобидных индейцев, проживавших с ними бок о бок в Пунта-д’Аренас. Наконец, погрузив на суда всё, что можно, Камбиасо вышел в море на «Флориде» и сопровождал шхуну [«Элайза Корниш»] до Вудс-Бэй, где позволил ей ускользнуть; но оставил себе на борту «Флориды» столько денег, смог взять. Судя по документам, попавшим в наши руки, он подался в пираты и успел захватить несколько судов. Он уговорился со шхуной о сигналах и запасся пиратским флагом – "мёртвая голова и мозговые кости". Мы также обнаружили документ – кодекс главарей шайки, согласно которому малейшее неповиновение должно караться различными казнями, как-то: расстрел и повешение; расстрел, повешение и сожжение; повешение, четвертование и сожжение дотла, и т.п.
P.S. Вторник, 24 [февраля], Вальпараисо. - Мы прибыли вчера днем, обе шхуны и барк на буксире «Вираго», и наконец основательно стали на якорь. Идут приготовления к суду над пиратами.

P.P.S. От переводчика: и вот эта героическая команда, выдюжившая в схватках с индейцами, и пиратами, не спасовавшая в джунглях Дарьенского перешейка и в пампасах Патагонии, будет нам объяснять, что только густые чаппарали Никольской сопки помешали им одолеть русских в Петропавловске-Камчатском.
Tags: virago, Изонаходки, История, Корабли, Петропавловск, Разыскания
Subscribe

  • В храме был

    В Морском Соборе Петропавловска-Камчатского. (15 мая это было.) Я не религиозный, в собор пошёл по делу: мне сказали, что там на стенах доски с…

  • Наследие капитана Паркера

    В 2009 г. в Канаде опубликован дневник Чарльза Аллана Паркера, чьи останки покоятся в братской могиле под Никольской сопкой. "A Troublesome Berth":…

  • Кисточка и колокольчик

    В "Морском сборнике" за август 1855 г. помещён портрет матроса Ивана Антонова, сумевшего выбросить за борт бомбу, залетевшую в батарейную…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments