Вот, побывал я в Италии. Кого этим хотел удивить? Себя, конечно – за тем и ездил. Вообще, меня первый раз в жизни в европейскую капстрану занесло. Страшновато было. Настроился на все тяготы и лишения, как положено. Бинокль взял. Карты городов. Забыл компас. Фляга для воды не поместилась в чемодан. Запас печенья, сахара-рафинада, чайной заварки, кипятильник, утюг, тройник-переходник, сменные флэшки и аккумуляторы для фотика. Нож, лекарства, тёплая одежда. Из всего взятого не пригодились только шорты и утюг. Дочку взял старшую – с ней труднее, но и веселее, конечно. Записал в бредохранитель несколько слов по-итальянски: «Questa ragazza è mia figlia»; «Io non compro nulla»; «Presto, per favore, siamo di fretta»; «Tè caldo» (пригодилось только последнее). И название помады, которую наказала купить жена – Sisley № 13.
Летели из Самары. Какие-то снежные вершины пролетали. Предположили, что это какая-нибудь Хорватия.
А потом показались пляжи и кварталы Римини. Старого Римини, воспетого Федерико нашим Феллини (его имя, кстати, носит аэропорт), я увидеть не успел, поскольку пляжный отдых в тур не входил. А первым пунктом – прямо из аэропорта – был Сан-Марино. Строго говоря, не Италия, а самостоятельное государство, а нестрого – пограничников там нет, санмаринцы работают в Италии, а итальянцы отовариваются в Сан-Марино (независимость состоит в безналоговой торговле). Сан-Марино – гора, живописно обросшая городом-замком. Тут как раз накрапывать стало, над равнинами и долинами дождики-туманчики побежали, перемежаясь солнечными прогалинами – вот она тебе, живопись «сфумато», в натурале и первозданности.
Стены кирпичные и каменные, украшенные гербами; мостовые, лесенки витые. На каждом шагу скульптуры и памятники.
В отдельной башне памятник - мы полагали, самому святому Марино – ан нет, св. Франциску. Нимбы святым традиционно монтируют прямо штырём в затылок – напоминают пропеллеры.
Эту скульптуру я бы назвал «Совсем вы, тётки, безголовые».
Век бы любовался, ходил бы и ходил по этим кружевным улочкам, поднимаясь выше и выше. Да дочка моя подмерзать и капризничать стала (а вещи-то все в чемоданах, а чемодан в автобусе, а автобус ушёл по своим автобусьим делам). Пришлось зайти в тамошнюю столовку и поесть лапши на двадцать еврорублей. Сразу скажу, с итальянским общепитом я сродниться так и не успел.
Это мы там музей авиации проезжали.
Отель в Римини назывался Georgette Palace. Запомнил только благодаря песенке по Лизетту, Мюзетту и далее по списку.
Зато легко запомнил номер 412 - quattrocento e dodici. Что там запоминать? Кватроченто – кто же это слово не знает. Дуоденум – двенадцатиперстная кишка. По ходу путешествия выяснилось, что итальянский на уровне бейсик мы практически знаем. Если ключица по-латыни clavicula (от clas, clavis – ключ) – так и по-итальянски ключ «кьяве» (la chiave). Мы много знаем: и аморе, кантаре, долоре, и феличита, и дольче вита, и чао рагацци. А что не знаем, легко запомним: квартопьяно – это четвёртый этаж (не считая первого, который номера не имеет). Лифт в этой «Жоржетте» такой же пофигистический, как и весь отель, так что добраться до квартопьяно пешком гораздо быстрее. А там ждёт холодная камера (по-итальянски так называется гостиничный номер) с влажным постельным бельём. Отель-то летний, отопления в нём нет.
На Риминьском пляже загорающих было мало.
Прошёлся с полкилометра босичком по апрельской адриатической водичке. Теплее, чем камчатско-тихоокеанская в августе.
Ну и ракушки меня окончательно примирили с прохладой и дождиком
Особенно, разумеется, «вулканчики», любезные моему сердцу.
(Это конические раковины улиток семейства Acmaeidae, я им всегда радуюсь, как родным: http://callmycow.livejournal.com/2298.html
UPD: после дополнительного разбирательства более вероятно, что это ракушки родственного акмеидам семейства Patellidae.)
В одёжном магазине узнали итальянские слова «длинная» - lungo и «короткая» - corto. И дочка сфотографировала на стене такую картинку.
Высушив феном туфли и поспав в одежде, наутро мы поехали на юг. Дожди нас больше не настигали, хотя ходили рядом – то оставляли нам разливистые лужи, как в Помпеях, то припускали следом, как бы желая смыть наши следы, то струились по стёклам автобуса, наводя сонную одурь.
Очень приятно, что Италия – страна холмистая и что итальянцы именно на холмах и селятся. (В Самаре меня то и удивляет: вон же, за Волгой, видны нормальные сопки, так зачем же люди построили город на плоском месте?). А тут за окном то и дело проносятся контуры каких-то замков и средневековой кучности ПГТ, обязательно со старинными церквями. А то заброшенные руинистые дома, насквозь проросшие вьюнками.
Вот и солнышко. Температура градусов 14, вряд ли больше. Кто не любит жару (я её не люблю) – в апреле самое время посетить Италию. Над Эмильей над Романьей небо сине, небо сине. Там и одуванчики цветут. А уж птички поют.
Еловые побеги дюже вкусные. Не шучу.
Мой травоядный пример оказался для попутчиц заразительным. Ёлка удивилась. Итальянцы – нет.
И в тот же день мы были в Риме.