December 21st, 2013

Некрупный орёл

Адмиральша танцует

Семья контр-адмирала Завойко.


Есть в сети и отдельное фото адмиральши Юлии Егоровны (Юлианы Георгиевны) Завойко, но там она совсем бабушка. А на Камчатке-то она была душой общества. В год Петропавловского боя ей было 35 лет: она родилась 2 (или 12-го?) марта1819 г., в Казани. Ее отец, Георг Густав Людвиг Врангель, в молодости был профессором лицея в Царском Селе, позже участвовал в работах комиссии Сперанского по составлению собрания законов. В середине XIX в. преподавал в Петербургском университете. Мать Юлии, Прасковия Яковкина, была дочерью профессора университета Ильи Яковкина. Юлия получила хорошее домашнее образование. С 1835 г. жила в Петербурге с родителями. В 1840 г. обвенчалась с В. С. Завойко, вскоре получившим назначение на Дальний Восток. Она обладала самыми разнообразными способностями, в том числе литературными, в чем легко может убедиться читатель ее ярких воспоминаний. В дни обороны Петропавловска у нее уже было 9 детей, а в 1855 г. уже 10. В. С. Завойко весьма гордился своими детьми. В одном из своих писем он писал: «...я как отец не могу их хвалить, а только скажу: щедро бог меня наградил в детях – молодцы, красивы, ловки, здоровые и понятливые, и как жили у моря, то пристрастились к морю и знают языки английский, французский и немецкий». Сам В. С. Завойко мечтал, что его мальчики станут моряками, но этой мечте не суждено было осуществиться: тяжелые условия жизни на Дальнем Востоке подорвали здоровье его детей, и потому ни один из них так и не смог стать моряком. Лишь дочь Прасковья стала супругой моряка, участника обороны Петропавловска – Николая Фесуна. Юлия Завойко была племянницей выдающегося исследователя Дальнего Востока и Аляски Ф. П. Врангеля; приходилась также двоюродной сестрой героям Петропавловской обороны – братьям Максутовым.
После отставки мужа занималась хозяйством поместья в украинском селе Великая Мечетня. Умерла в 1892 г. на 74-м году жизни.

Авторству адмиральши принадлежат ценнейшие "ВОСПОМИНАНИЯ О КАМЧАТКЕ И АМУРЕ (1854—1855)"
Они опубликованы в альманахе Русскій вѣстник. Т. 123. Выпуски 5-6. В. тип. Т. Волкова, 1876. Сс. 442–504.
Фрагменты, посвящённые Камчатке - обороне Петропавловска, последующей зимовке и эвакуации порта- на Камчатке же и переизданы:
1) «Защитники Отечества» Сб. офиц. документов, воспоминаний, статей и писем. Под ред. Б.П. Полевого. П.-Камчатский, 1989. Сс. 100-128.
2) «Вопросы истории Камчатки», вып. 4. Ред.-составитель С. В. Гаврилов. П.-Камчатский, 2009. Сс. 83-93.

Вчера я отекстовал и амурскую часть мемуаров. Её и выложу, старую орфографию испавлять не буду - отчего-то жалко; наверняка много и недоловленных ошибок распознания (шрифт в "Русском Вестнике" неудобоваримый для файнридера). Если кому-то мемуары нужны полностью - могу выслать в личном порядке.
По поводу заголовка. Оно взято из записок Николая О'Рурка - молодого офицера "Авроры". Неунывающий парень, не знавший болезней и устали, ни семейных тягот, похвально увлекавшийся девушками, свой дневник в Николаевске почти забросил и отписывался короткими строчками.
"1856 год
1-го января бал в клубе.
6-го спектакль «Жених».
8-го спектакли «Новобранец» и «Ревизор». Вечер. Юлия Егоровна «Две невесты».
19-го вечер.
20-го января вечером в 6 час. с почтой письмо от дяди – Севастополь, 27 августа 1855 г.
26 января – Танцевальный вечер.
2 февраля. Адмирал в Кизи. Танцевальный вечер. Ушла почта.
9-го Танцевальный вечер.
14-го пришла почта. Говорят, что взят Очаков. Для меня письма не было.
16-го танцевальный вечер.
19-го восшествие на престол. Блины. После них танцы до 5 час. Катание с гор.
23-го танцевальный вечер.
24 блины. Адмиральша танцует.
26-го обед в честь адмирала. Танцевали до 8 часов.
27-го пришла почта. Получил письмо. Мне пожалован орден св. Станислава.
28-го в 11 часов получил орден".

А теперь дадим слово самой адмиральше, чтобы узнать, каково ей давались эти танцы. И что представлял собой клуб в Николаевске. И...

VI.
Для послѣдовательности моего разказа я должна вкратцѣ коснуться того что въ это время было съ мужемъ и съ Камчатскою эскадрой, ушедшею изъ Петропавловска 5го апрѣля, и которую отыскивали такія грозныя неприятельскія силы.
Collapse )
Некрупный орёл

Адмиральша танцует ч. 2.


VII
Возвращаюсь къ собственному моему путешествію. Свезли насъ съ судна, встрѣтили съ искреннимъ радушіемъ, и готовы были дать намъ въ помощь всѣ средства къ дальнѣйшему передвиженію, да гдѣ взять-то ихъ? Съ нами отправился и Американецъ Кушингъ чтобъ устроитъ свои торговыя дѣла. Намъ дали двухъ верховыхъ лошадей, да нѣсколько казаковъ, которые несли на себѣ самыя необходимыя вещи. Все остальное народонаселеніе залива де-Кастри принялось за выгрузку Беринга; подобная выгрузка должна была совершиться весьма быстро. Непріятель крейсировалъ тутъ все лѣто.Collapse )
Некрупный орёл

Адмирал Завойко как коммунист,

не признававший частной собственности.
Это мнение А.И. Петрова, талантливого офицера-организатора, которому довелось служить в подчинении Завойко в Николаевске.
(См: А.И. Петров. Амурский щит. Записки первостроителя Николаевска-на-Амуре. Составитель Т.В.Пестинская. Под редакцией доктора исторических и кандидата географических наук А.И.Алексеева. 1974 г.)
Да, кстати, сам мичман Петров. Дагерротип, однако:

(Интересно, почему пуговицы на леву сторону?)

Как сообщает Петров, Н.Н. Муравьёв всячески старался, чтобы контр-адмиралы Невельской и Завойко между собой не спелись, даже по возможности препятствовал их встречам. Но оба адмирала и без того были достаточно амбициозны и не склонны к компромиссам. С Муравьёвым Завойко тоже потом рассорился (говорит Петров), не сумев убедить его выбрать другое место для базы флота, вместо Николаевска.
Но распри, даже интриги и личная неприязнь никак не отменяют заслуг каждого деятеля. Невельскому памятник есть, Муравьёву-Амурскому тоже; Завойко - в настоящее время только на родине, но на Дальнем Востоке был и снова будет.

Но вот вам фрагменты воспоминаний А.И. Петрова, обогащающее иконописное представление о личности В.С. Завойко. (Видно сразу, что Петров был приверженцем "партии" Невельского, а у Завойко, по тому же самому, ходил в "фаворитах" - кавычки иронические.)

"По приезде поручика Л. А. Попова с эскадры, которую он ввел в реку, он мне передал свой разговор с В. С. Завойко на фрегате. «Какой такой есть у вас мичман Петров, который у Невельского всем ворочал и делал, что хотел? Не родственник ли он Невельского?» Из этих слов Завойко можете заключить, что я мог ожидать от него хорошего...Collapse )
Паша и Давид

По стопам великих.

Года два назад я надумал сочинять сказку - лесной детектив. Ну так до сих пор и надумываю. На днях ехал в автобусе новый загранпаспорт получать. Время есть - думаю. Ничего не надумываю. Приунываю. Опять увязываю приходимость вдохновения с гормональным фоном - который в 17-26 очень даже на высоте, а в 50 просто в норме; на смену должны были прийти профессионализм и самодисциплина... Но никто ведь не трясёт с ножом у горла, ну нет и нет, писателей полно, читателем быть даже приятнее - отчего и не почивать на лаврах себе в удовольствие? И рука полезла за пазуху за бумажкой - а нету. (Что странно.) И в рюкзаке нету. Только коробка зелёного чая Гринфилд. Но коробка-то картонная, а чай-то в ней в мешочке. Вывернул наизнанку коробку: строчки полезли.

Вдохновение с выдохом вышло,
И таланты зарылись в недра.
Не по нраву Пегасу дышло,
По душе облака и ветры.

Закуплю десять пачек лаврушки,
Да не ради забав кулинарных.
Буду на ночь класть под подушку –
Почивать на увядших лаврах.

Из других так и прёт двужильность,
Я способен лишь ныть недужно.
А нытьё-то в стихи сложилось.
И какого рожна мне нужно?

(17.12.13.)
Хм. Тут и великие вспомнились. А именно - смешарик Бараш, который искал вдохновения и, отчаявшись его обрести, сложил:
Ночь, покой, луна, вода,
Вдохновенья больше нет,
И не будет никогда,
Проживи хоть тыщу лет.


«Ай да, Бараш, ай да, овечий сын!», - подытожил кудрявощёкий виршеплёт. И закрыл тему.)))

Должен ли Пегас пахнуть конским пОтом?