January 29th, 2017

Паша и Давид

Набукко

Вчера мучительно выбирал, идти ли с утра к сивучам или на горку на лыжах кататься. Выбрал лыжи, имея в виду прогноз погоды (если вечером пурга, то сивучи и завтра никуда не денутся, а горку заметёт). Покатался, а после горки рванули с дочкой в кино слушать оперу "Набукко". Приехали заранее и правильно сделали - билетов еле хватило! Народ-то продвинутый.
Мало того, что это Джузеппе наш Верди, так оказалось, поёт Пласидо наш Пласидович Доминго! И каково поёт - не вот просто: пришёл ваш любимый, хлопайте, - а в полную оперную силу, свежайшим красивым голосом. Разве что не тенором, а баритоном, как и положено главному персонажу. Набукко - это не велюровая кожа для обуви, а так итальянцы ласково называют вавилонского царя Навуходоносора II, который угнал Израиль в Вавилон, в качестве вестарбайтеров. Доминго абсолютно органичен в образе Набукко - старика, одолеваемого телесными и душевными недугами, насылаемыми на него ехидным шантажистом Яхве. А певцу, Пласидо Доминго, на минуточку, 76 лет исполнилось на днях.
Да все они там молодцы. Начиная от дирижёра Ливайна, который руководил оркестром с механического кресла, но так энергично и артистично, что впору только на него и смотреть под такую-то музыку, даже если бы на сцене ничего не творилось. Пели все выше похвал. Набуккины две дочки, Абигайль и Финена (я долго запоминал имя, всё хотелось обозвать Феоной, в честь жены Шрека) - девушки весьма в телесах; но кто сказал, что у вавилонских принцесс в чести была худобень? Памятный со времён Всесоюзного радио "хор рабов" (оказалось, правильнее называется "хор евреев") даже пробисировали. Специально для таких, как моя дочка, которая с первого прослуху не прониклась.
Некоторые оперные условности, впрочем, вызвали у меня добрую ухмылочку. Не сами условности, а мои додумки. Нашла царевна Абигайль у отца документ о том, что рождена суррогатной матерью не царской женой, а рабыней. Набукко сам себя перехитрил: не сообщил дочке тайну её рождения, но зачем-то зафиксировал факт документально. В опере этот документ - пергамент. Но как тут не вспомнить, что вавилоняне писали на глиняных табличках. И должна бы воинственная царевна Абигайль ходить во сцене не с бумажкой в руке, а с увесистой керамической подушечкой. И не сминать в гневе бумажку, не посыпать её клочками отцово темя, а раздавить этот кирпич в порошок...
Странноватыми показались воинские наряды евреев - в начале, когда они противостояли вавилонской осаде. Мне мужской костюм напомнил кавказскую чоху, да с газырями. Вот поёт священник Захария (Дмитрий Белосельский, бас):


Но кто ж их знает, во что одевались воины Израиля. И для чего использовались эти газыри на груди (я-то полагал, для патронов к кремнёвому огнестрельному оружию).

Люблю я оперу.
Некрупный орёл

Ба! Знакомые все лица

Портрета Николая Фесуна я ведь так и не нашёл (не сомневаюсь, что где-то есть, но прячется). Подумал: а может, попадётся портрет его младшего брата, Александра? Тот выпустился из корпуса в 1855 году, в 1563 году служил лейтенантом на корвете "Варяг", ходившем к берегам Америки... Нет, Фесуна не нашёл. Хотя групповые фотографии матросов "Варяга" и "Рынды" есть.
Но ещё раз вгляделся в лица капитанов эскадры Адмирала С.С. Лесовского. В 1863 эскадра приходила в Нью-Йорк, вооружённо-морально поддерживать северян в гражданской войне. Моряков встретили парадом, балом, обедом и сфотографировали в ателье у Мэтью Брэди (Mathew Brady's studio). Вот такой получился портрет:

(Спасибо американским товарищам, есть в огромном разрешении)
Имена капитанов Collapse )