March 15th, 2019

Некрупный орёл

Всеподданнейший отчет генерал-адъютанта графа Путятина... Часть 10

(Начало было здесь)

11-го декабря, при совершенном штиле и ясной погоде, начали готовиться для перевода фрегата в означенную часть рейда и к отправлению на берег последних остававшихся у нас подарков. В 10 часов утра произошло сотрясение во фрегате, которое сильнее отозвалось в нижних его частях и невольно вызвало наверх всех находившихся в палубах, как офицеров так и нижних чинов. Причину этого содрогания я отнес к действию подводного землетрясения, но так как оно не повторялось и все вокруг нас оставалось покойно, то и производившиеся работы были продолжаемы по-прежнему. [Далее]Через четверть часа после первого удара я был вызван наверх командиром фрегата, заметившим необыкновенно быструю прибыль воды по берегам бухты и у самого города. Вышедши на палубу, я был поражен странными явлениями: за кормою фрегата, вокруг небольшого скалистого островка в центре залива мутная и клокочущая вода распространялась концентрическими кругами, которые, постепенно увеличиваясь в диаметре, вскоре заняли всю поверхность рейда. Большие джонки в устье реки быстрым потоком прилива были несомы вверх по долине, а здания города постепенно погружались в мутные воды первого вала. Через несколько секунд сцена переменилась, все, что неслось к городу и северному берегу, мгновенно повернуло назад. Фрегат оставался покойным, и плавно следуя за переменявшимся течением, натянул якорную цепь до такой степени, что я опасался, чтобы она не лопнула, и потому приказал отдать второй якорь. Мимо фрегата несло все стоявшие в верховье бухты суда и частию обломки зданий. Гребные суда, возвращавшиеся с завозом, были немедленно призваны к фрегату и достигли его благополучно, за исключением одного, которое, снова нахлынувшим морским валом, было унесено вверх бухты, и выкинуто на скат одной из гор, где и оставалось на суше во все время страшного переворота (*). (*Морск. Сбор. 1855 г. № 7, оф. стр. 231: Рапорт Г.-А. Путятина Его Императорскому Высочеству Управляющему Морским Министерством.)
С этого времени прилив и отлив быстро сменялись: вода то подымалась сажени на 3 над обыкновенным уровнем, то на столько же понижалась от того же уровня; между берегом и центральным островом Инубасири образовался водоворот, так что фрегат, увлекаемый стремлением его вод, делал неимоверно быстрые обороты и то приближался, то удалялся от скалистых берегов, которые не раз грозили ему разрушением. Во время этих кружений японские джонки часто садились на наши канаты и тем увеличивали напор течения до тех пор, пока их не разламывало и не топило. С одной из таковых лодок мы сняли двух японцев, но третий не хотел расстаться с судном и погиб вместе с ним.
Для города Симоды второй вал был самый пагубный: поднявшись до высоты 3-х сажень выше обыкновенного уровня воды, он затопил собою все здания и, отхлынув, унес их в море или разбросал по всем уголкам бухты. За этим валом бухта наполнилась частями домов, соломенными крышами, домашнею утварью, человеческими трупами и спасавшимися на обломках людьми. С фрегата брошены были концы, но несчастных относило от бортов, и нам удалось спасти только одну, почти уже окостеневшую старуху.
В последующие за этим валом приливы и отливы фрегат ворочался медленнее, но с каждым оборотом приближался к северной, мелководной и наполненной подводными камнями части бухты. Средств удержать его не было, канаты трех якорей, перепутанные между собою, не представляли более никакого препятствия, и фрегат свободно следовал за движением воды, пока в 12 часу, при быстро-убылой воде, не наткнулся на камень и не стал стремительно валиться на бок.
Незадолго до этого случая приказано было прикрепить орудия по-походному, но команда не успела еще окончить этого действия, как при наклонении фрегата, просвистали «всех на верх». Казалось, фрегат опрокидывается, команда спасалась на сетках правого борта и в этом положении исполнила еще команду «закрыть люки». Затем воцарилась мертвая тишина; фрегат страшно трещал во всех своих частях, а наверху слышались тихие слова молитв.
Это продолжалось около минуты; потом, с приливом воды , фрегат выпрямился, но снизу послышались стоны: до начала землетрясения два орудия были поворочены вдоль борта, чтобы дать более простора для работ, необходимых при перемене места фрегата, и одно из них, оторвавшись при наклонении фрегата на бок, убило попавшего под него матроса Соболева, унтер-офицеру Терентьеву переломило ногу, а матросу Викторову оторвало ногу выше колена. Двум последним тотчас же были оказаны медицинские пособия, вполне удавшиеся (*).(*При уходе из Японии я оставил унтер-офицера свободно владеющего ногою, а матроса Викторова совершенно здоровым. )
Во фрегате от упомянутого наклонения оказалась сильная течь, так что немедленно приступили к действию всеми помпами.
При следующей за тем убыли воды фрегат, не имевший киля, кренило мало, — он только скользил по земле от сильного напора воды, несмотря на то, что виден был шток якоря.
Колебания моря продолжались до 4 часов пополудни, и фрегат окончательно остановился на глубине 22 ф., не в дальнем расстоянии от надводных камней. В трюме прибывало воды до 2 футов в час.
В это время бухта представляла самую печальную картину. На высоте до 3 саж. над обыкновенным уровнем были разбросаны обломки зданий и судов. В Симоде из 1000 зданий разной величины едва уцелело до 16 домов, и то преимущественно храмы, построенные на возвышениях. Часть разрушенных зданий была унесена в море, другая разбросана у подошв гор, окружающих Симодскую долину. Эти же горы остановили и немалое число судов, из которых некоторые были занесены на целую милю от берега.
По окончании опасных колебаний я отправил на берег доктора с предложением его помощи, на случай ежели бы нашлись увечные. Японские чиновники, поблагодарив за это внимание, не хотели однако же воспользоваться предлагаемым им пособием. Всех погибших в городе они насчитывали 109 человек.
Часовые на сигнальном посту при входе в бухту чувствовали удары землетрясения, отзывавшиеся с такою силою, что некоторых из них подбрасывало вверх. По показанию тех же людей, и вода вне бухты возвышалась более: это ясно доказывало, что, по малому объему своему, Симодская бухта не могла вместить всего вала, который, будучи задерживаем входными мысами, стремился внутрь залива каскадами.
Таким образом, в самый лучший и тихий день фрегат был приведен одними колебаниями моря в бедственное положение. У него оторвало киль с частью дейдвуда и фальшкилем длиною в 90 фут, руль со старнпостом и со всеми петлями и часть фал-старнпоста, так что задние концы обшивки были открыты и, следовательно, допускали свободный проход воде внутрь фрегата. Для исправления этих повреждений необходимо было килевать фрегат, к чему в открытой Симодской бухте не представлялось никакой возможности, и потому нужно было приискать поблизости этого порта удобную и безопасную гавань. Об этой необходимости я сообщил японским полномочным, которые после некоторых возражений, согласились на посылку для этой цели наших офицеров (*лейтенант Шиллинг и мичман Колокольцев), в сопровождении их чиновников, для осмотра местности по обоим берегам полуострова Идзу.
30-го декабря посланные возвратились и донесли, что в 35 милях от Симоды, на западном берегу полуострова открыта ими удобная для килевания судов бухта Хеда и другая, ближайшая к нам, Арари, в одну из которых я намеревался перейти при первой возможности.
В промежуток времени, употребленный на отыскание бухты, с фрегата свезена была на берег артиллерия со станками, подведен под кормовую часть прошпикованный парус и устроен на берегу временной руль, или потесь, по способу Капитана Пеата.
Вследствие первых двух мер прибыль воды во фрегате уменьшилась до 9 дюймов в час, и мы ожидали только перемены свежих SW ветров, которые задерживали сначала производившиеся работы, а теперь и самое отправление. Между тем переговоры мои с японским правительством, прерванные на время описанными происшествиями, возобновились с 14 декабря, и продолжались в селении Какисаки.
На другой день по возвращении офицеров, искавших бухту, при несколько затихшем ветре, фрегат снялся с якоря, но несоразмерность углубления носовой части противу кормовой (*) задерживала уклонение его под ветер, и мы принуждены были, после двукратной попытки, остаться на якоре до совершенной перемены ветра. (*Кормовой дейдвуд был совершенно разбит, уничтожен. )
Наконец, по окончании перегрузки, для отвращения хотя в некоторой степени упомянутой несоразмерности, лишавшей нас всякой возможности управлять фрегатом, — мы оставили Симодскую бухту 2-го Января в 8 часу утра, при умеренном северном ветре, в сопровождении большой японской джонки, комплектованной командою фрегата «Диана» (**), и взятой мною на случай спасения людей, ежели бы в море течь сильно увеличилась. (**На джонке были назначены: Лейтенант Энквист, мичман Михайлов и до 20 матросов.)
Предполагая немедленно по приводе фрегата в назначенную для его исправления бухту, возвратиться в Симоду для продолжения уже клонившихся к окончанию переговоров, я между тем оставил здесь капитана 2-го ранга Посьета и надворного советника Гошкевича, с целью: во-первых, задержать отъезд полномочных в столицу по случаю наступавшего у них нового года, и во-вторых, чтоб подробнее разъяснить им те из наших требований, которые они не соглашались принимать.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ