Но курортная зона – это место работы, а Майястан – это города, мёртвые и живые, и деревни.
В центре каждого мексиканского города есть прямоугольная площадь, Сокало. Ударение на первый слог, как если бы площадь звалась по имени хищной птицы; а пишется Zocalo. На самой площади быть может парк, а по периметру расположены двухэтажные постройки колониальной эпохи – дворец губернатора, банк, мэрия; конечно, и собор.
Первый город на пути следования назывался Вальядолид. Название почти аптечное, но мексиканцы не виноваты – название завезено из Испании. С Юкатана колонизация и начиналась в XVI веке. Мне на Вальядолидском Сокало вот такие парковые двустульчики понравились.
В кадре виден наш гид, профессор Александр, он рассказывает, что присев на такой стульчик, ты даёшь знать, что не прочь познакомиться с особой иного пола. Заинтересованная тобой особа может подсесть с другой стороны. Эта первая приглядка ни к чему не обязывает, но может продолжиться знакомством и долгой семейной жизнью.
Город Ушмаль.
Она большая и прекрасная! Майянских пирамид много – самые знаменитые в Чичен-Ице, но не начинайте с Чичен-Ицы. У каждой пирамиды своя прелесть и свои фишки.
Если с этой самой точки, откуда сделано фото, громко хлопнуть в ладоши, пирамида вернёт вам эхо. И это будет не хлопок! А пронзительный крик, похожий на уимблдонский вопль подающей теннисистки. Ещё вернее – это птичий голос, и не какой-нибудь, а священной птицы кецаль (гвезаль), которая ещё уцелела в лесах Гватемалы. Я не был предупреждён взять из автобуса диктофон, записал эхо только на фотоаппарат, слышно плохо. Нашёл в ютюбе голос кецаля – да, действитеьно, очень похоже. (Сходное эхо даёт и пирамида в Чичен-Ице, но только отдалённо сходное, а ушмальская пирамида – один в один.) Трудно допустить, что звуковой эффект случаен – вероятнее, это успех майянских строителей. Пригласил бы я их построить в Петропавловске хоть одно концертное здание с приличной акустикой. Можно без кецалевых криков.
Не буду я ничего про пирамиды рассказывать. И фотки мои не годятся для полноты репортажа. Быть там надо, видеть надо, щупать надо.
Гид Александр показал нам налепной орнамент на одном из зданий, которе отрекомендовал как банк и предложил угадать, откуда это видно?:
Моя жена увидела в орнаменте знак евро. «Правильно! - обрадовался Александр. – Это обозначение валюты. Только не евро, а зёрен какао». А каменные птички – это попугаи.
Все мы слышали, что зёрна какао выполняли функцию денег; но тут меня озадачил вопрос: а как майя регулировали денежную массу? Если любой пойдёт в лес и нарвёт себе сколько хочешь денег, что ж это за политэкономия? Ответа пока не имею. Но на другой попутный вопрос Александр ответил. Если есть деньги, должны быть и фальшивомонетчики? Фальшивокакавщики, стало быть? Так вот, они и были! Расплачивались какао-бобами, искусно сделанными из глины. И наказывались (если попадутся) по всей строгости закона.
А это поле для игры в пок-та-пок (в каждом индейском городе было по нескольку таких полей разного размера). В такое колечко каучуковый мяч и пробрасывался. (Данное кольцо – муляжное, пластиковое, и в пластике чернеется дырка; дырка доказывает, что настоящее кольцо спрятано в музей не напрасно.)
Моя жена с давних лет замечает во мне «козлиный рефлекс» - если есть возвышенность, ноги меня туда и несут. Естественно, лёгкими прыжками я вознёсся на пирамиду первым из группы.
(Это не та пирамида, что кричит кецалем. Мы хлопали и пред этой – не кричит.) Когда же я скакал с пирамиды вниз, у меня спросили, как это у меня так получается и где это я так