?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Flag Next Entry
Андрей Де-Ливрон. Плавание "Стрелка". Часть 2.
Некрупный орёл
callmycow
Андрей Карлович Де-Ливрон.
Отрывки воспоминаний о плавании на клипере «Стрелок» в 1880 – 82 г.г.
(«Морской сборник», 1913, №№ 10-12.)
Часть 2.

В Кобе мы провели рождественские праздники и встретили 1881 год. На рейде одновременно с нами были «Наездник» и «Пластун»; оба эти клипера одного типа с клипером «Стрелок». В январе все три судна по взаимному соглашению командиров делали состязательный пробег под парами на скорость. На протяжении 50 миль первым оказался «Наездник», а последним наш «Стрелок». «Наездник» имел скорость в 12 узлов, тогда как мы делали лишь 11.
В конце февраля клипер был вызван в Нагасаки и отправлен в Чифу на смену «Забияке». Там мне предписывалось состоять в распоряжении нашего поверенного в делах А. И. Кояндера и, по подписании в Пекине договора между нашим и китайским правительствами, немедленно уведомить о том в Нагасаки нашего адмирала.
Стоянка в Чифу была и скучной и утомительной. Рейд там открыт всем ветрам, так что мы все время находились как в открытом море. Зыбь иногда до того сильно раскачивала клипер, что ноки выстрелов уходили в воду; не было никакой возможности чем-либо заниматься. Тихая погода наступала очень редко и притом ненадолго.
Этот грязный город Шантунгского полуострова ведет обширную каботажную торговлю со всем побережьем Печилийского залива; всегда у берега можно видеть сотни джонок с расписанными на них драконами; многие имеют даже пушки, как бы для защиты себя от морских разбойников, которых немало в Китайском море, хотя весьма вероятно, что некоторые джонки и сами принадлежат пиратам.
Когда уже стало известно, что наш дипломатический конфликт с Китаем уладился и мы все снова собрались в Нагасаки, то клиперу было приказано идти во Владивосток и там приготовиться к плаванию у северо-восточных берегов Сибири. Это плавание клипера имело целью: охранять котиковый промысел от хищничества иностранцев в Беринговом море и вместе с тем помочь американцам отыскать в Ледовитом океане следы шкуны Jeannette, которая за год перед тем пропала без вести, отправившись навстречу полярному исследователю Норденшельду. Шкуна Jeannette была под командой капитана де-Лонга.
В предположении, что наше плавание в Полярном море затянется до самых холодов, мы запаслись для команды теплой одеждой.
В средине июня 1881 г. клипер вышел таким образом из Владивостока и направился к берегам Камчатки. На пути туда мы заходили в бухты Врангеля и Находку, вследствие свежего ветра, затруднявшего нам плавание, а затем побывали и в Хакодате, чтобы там пополнить запасы провизии и угля.
Находка – очень просторная, закрытая и глубокая бухта. На берегу находится поселок русских переселенцев. Высокая и сочная трава с массой пестрых полевых цветов и лиственный бор с грибами и земляникой приятно ласкали глаз яркостью своего колорита. Там наши люди побродили по лесу и отдохнули, а когда погода стихла, мы снова поплыли дальше.
Приблизительно около этого времени уладились наши недоразумения с Китаем, и 3 августа адмирал С. С. Лесовский был отчислен от командования нашими морскими силами на Дальнем Востоке. Он с грустью покидал эскадру и уезжал в Европу лечиться. Нога в бедре срослась, но боль и неловкость при ходьбе на костылях его пока еще не покидали.
Эскадрой он прокомандовал фактически около года. Так как договор с Китаем касательно спорной провинции уже был подписан, то эскадра наша постепенно распускалась и суда стали группами возвращаться в Россию.
В одном из писем к Государю Императору С. С. сообщал о бывшей с ним катастрофе на крейсере «Европа» и в то же время коснулся факта передачи командования своего над эскадрой. «Эскадру передаю в командование опытному и благородному адмиралу Штакельбергу». Выражения эти вполне соответствовали истине, так как адмирал Олаф Романович Штакельберг по правде мог считаться опытным по своей многолетней: службе и по многим плаваниям. По благородству своей души и характеру он несомненно всеми признавался благородным средневековым рыцарем. На эскадре его любили и глубоко уважали.
В Хакодате нас телеграммой задержал начальник отряда, пожелавший нас видеть перед нашим уходом на север. Он приходил туда на «Азии» и сделал нам смотр. Через сутки «Стрелок» отправился по назначению на север. Дополнительной инструкцией мне предписывалось по возвращении из Ледовитого океана опять забрать во Владивостоке мины, потом идти в Иокогаму, чтобы офицерам посмотреть Токио, затем побывать в Лиантунской бухте, и изучить вход в Ньючуанг, а также выяснить, возможна ли около него высадка десанта. По исполнении этого, я должен был еще сходить в Шанхай, Фучоу, Амой и Гонг-Конг, а в январе заглянуть в порт Лазарева на корейском берегу, и удостовериться, замерзает ли зимой его рейд. По отношению к последнему, предписывалась большая осторожность и тайна, дабы не навлечь на себя неудовольствие со стороны Корейского правительства.
Во время стоянки клипера в Хакодате я с судового мостика несколько раз делал обзор береговых зданий и местности. Кругом себя видел все старое, полузабытое; припоминалось доброе старое время, когда лет 20 назад стаивал я здесь на «Калевале». В памяти воскресла та же деревня Камида, в которую мы, бывало, ездили верхом, чтобы иногда чего-нибудь перекусить в доме японки Уткиной, где был трактир; то было в 60-годах, когда здесь существовало русское консульство с зародышем духовной миссии, во главе которой тогда состоял совсем молодой священник о. Николай Верещагин – впоследствии маститый владыко Николай. Консулом был, покойный теперь, Гошкевич, плававший на «Палладе», а морским агентом капитан 2-го ранга Костырев. За 20 лет здесь многое изменилось, но все же осталась знакомая пристань, баня, дом губернатора и пресловутый «Красный дом»

(Продолжение следует)


  • 1
У тебя тут запутаница вышла: сначала продолжение первой части - вторая часть, потом снова первая, и опять вторая.
А вообще, интересно. Наверно, я буду медленно двигаться от части к части и появившиеся мысли и вопросы озвучивать порциями.
Как же всё-таки долго длились плавания - годами. Представляю, как нелегко давалось семьям ожидание возвращения домой любимого мужа и отца. Да и самим морякам тоскливо на чужбине, и как уж тут обойтись без развлечений. "Пресловутый красный дом" - это вроде публичного?
"Мы ушли из Кронштадта в конце июня 1380 года" - это уж слишком долго:)
Удивило, как оказалось запросто можно заплыть в чужой порт и остаться там зимовать.
"Сам командир" - капитан?
"обыкновенно хорошо во время манихи" - зацепило слов "маниха". Хотела спросить что это, но уже нашла пояснение в гугле. Хм, больше думается о чём-то манящем, а никак не об уровне воды.

Спасибо, с частями буду разбираться, год исправлю.
Зимовать можно в любом порту, дружественном и способном обеспечить постой (снабжение_ - были бы деньги. Но были и постоянные базы - станции, по договорённостью с правительством.
Кроме "манихи" ещё есть непонятные слова, например "пипы" (с вином), названия птиц... Я ничего не доискивался, просто расшифровал и прочёл попутно. А выложил - может, кому-то нужне, чем мне окажется. Даже наверняка.

Не вижу у себя запутаницы - у меня, вроде, всё по порядку, восемь частей.
"Сам командиром" - это командиром, потому что командовать кораблём может и лейтенант, и адмирал. Но Де-Ливрон и вовсе совершал отдельное плавание, не в составе эскадры, то есть был сам себе командир.

Ну здесь же вот запутаница, в этом самом посте.
Ясно: сам себе командир - путешественник.

А, теперь понял, спасибо, лишнее убираю.

  • 1