callmycow (callmycow) wrote,
callmycow
callmycow

Categories:

Андрей Де-Ливрон. Плавание "Стрелка". Часть 7.

Андрей Карлович Де-Ливрон.
Отрывки воспоминаний о плавании на клипере «Стрелок» в 1880 – 82 г.г.
(«Морской сборник», 1913, №№ 10-12.)

Часть 7 (Начало здесь)

Когда я рассказал посланнику о предстоявшем мне тогда плавании, то он добыл мне от Японского правительства разрешение посетить некоторые интересные места, которые по международным договорам европейцам еще не были открыты, а именно: порта в заливах Одавари, Идзу и Овари и священный остров Ицукусима, населенный одними монахами. Вместе с тем, Струве дал мне секретное предписание не ходить к берегам Кореи для удостоверения, что порт Лазарева зимой не замерзает; это послужило мне отменой приказания Асланбегова. Чтобы долго не застаиваться на одном месте, мы в середине января ходили в Кобе и оттуда в Нагасаки, а затем уже направились в Фучоу и через 1 1/2 месяца снова возвратились в Иокогаму.
Фучоу лежит у истока реки Мин, и вход туда без лоцмана затруднителен. Весь фарватер может обстреливаться орудиями китайских батарей, расположенных вдоль обоих берегов реки. На левом берегу высится очень древняя историческая пагода, а на противоположном одна из гористых возвышенностей имеет очертание, напоминающее профиль лица лорда Биконсфильда; на карте гора носит его прежнее имя – mount'd'Israeli.
Город со всех сторон окружен бесчисленным множеством китайских могил, имевших вид небольших холмов или курганов вроде тех, что в разных местах рассеяны по Малороссии. Попав за город, вас поражает это обширное поле, покрытое могилами именитых покойников – точно будто вся земля взволновалась. Могилы эти для китайца священны и никто их не разрушает, хотя над ними нет ни памятников, ни знаков, ни надписей; в этой стране высоко чтут память усопших предков, полагая, что их загробные гнев и милость могут влиять на благополучие живых.
Покинув, затем, Фучоу и побывав вторично в Иокогаме, мы на рейде провожали нашего посла, отъезжавшего на почтовом пароходе в Америку для занятия своего нового поста в Вашингтоне.
В Иокогаме мы получили несколько интересных писем из России от наших бывших сослуживцев, только что возвратившихся в Кронштадт под флагом адмирала О. Р. Штакельберга. Из писем мы узнали, что некоторым офицерам с эскадры удалось навестить в Париже больного адмирала Лесовского; кость сломанной ноги у него отлично срослась и французские хирурги находили у него только небольшую слабость в колене во время боковых движений ноги. Ему следовало бы тогда уже уехать в Петербург и представиться Государю, а потом быть и на смотру возвращавшихся судов, но это ему не было суждено исполнить: по настоянию его жены, Екатерины Владимировны, он вместе с ней поехал для нее еще на две недели на юг Франции, на воды. Там она, говорят, затеяла прогулки в горы, после чего Степан Степанович вдруг заболел воспалением пузыря и слег. Его снова повезли в Париж и оттуда уже совсем больного в Петербург. Государь, узнав о его болезни и предвидя, что ему не удастся представить на смотр эскадру в Кронштадте, послал ему еще в Париж приказ о производстве его в адмиралы. Адмирал между тем приехал в Петербург и оставался лежать в постели. Из восьми возвращавшихся судов эскадры Лесовского одновременно в Кронштадт возвратились пять («Африка», «Азия», «Разбойник», «Наездник» и «Джигит»), а несколько позже пришли сперва «Минин», а потом «Крейсер» и «Европа».
Государь назначил Высочайший смотр всему флоту, включив сюда также и Средиземную эскадру и учебные отряды. За час до прибытия на Кронштадтский рейд Государя на яхте «Александрия», с моря пришел «Минин». Государь раньше всех был на нем и остался всем очень доволен. Адмирал Олег Романович Штакельберг был принят Государем очень милостиво; он и представлял эскадру Тихого океана за адмирала Лесовского. На одном из клиперов, писали нам, Государь особенно интересовался двойными марселями, причем он, так же как и Императрица, приходил в восторг от авральных работ. Про уборку и крепление парусов на «Джигите» говорили вслух: «ils travaillent admirablement; on ne pouvait même s'imaginer que cela puisse aller aussi vite et avec tant d'adresse..., они точно проглотили свои паруса!»
Бедному Лесовскому так и не удалось представить свои суда Государю; он позже еще раз простудился при вносе в квартиру его мебели, доставленной на «Европе» и получил воспаление легких, отчего вскоре после того и скончался. Всем его сослуживцам было тяжело терять такого чудного человека – «рыцаря без упрека».
Покинув Иокогаму в конце февраля 1882 года, мы заходили в порт Иокосука, чтобы там увеличить уклон дымовой трубы клипера, затем побывали в Атами, в бухте Симода, где фрегат «Диана» 10-го декабря 1854 года потерпел крушение во время жестокого землетрясения, потом в бухте Хеда, где русские совместно с японцами в 1865 году строили военную шкуну «Хеда» и, наконец, были в заливе Omai-Saki и на острове Öo-Sima, откуда уже в последний раз снова пробрались в Кобе.
На остров Ицукусима уже не пришлось ходить, потому что для этого оставалось слишком мало времени. После восьмисуточного пребывания в Кобе мы должны были еще отправиться через Нагасаки в Посьет и Владивосток, где вскоре после нашего прихода мы получили по телеграфу приказание возвращаться в Россию.
Получив телеграмму о том, что мы должны возвращаться в Кронштадт, все несказанно обрадовались. Приказано было идти мысом Доброй Надежды, а не Суэцким каналом, и вследствие этого я сейчас же начертал себе нижеследующую программу обратного плавания: Нагасаки, Гонг-Конг, Сингапур, Батавию, мыс Доброй Надежды, о-в Св. Елены, Порто-Гранде, Кадикс, Плимут, Копенгаген и Кронштадт. Позже, уже во время пути, к этой программе случайно прибавились еще два порта, а именно: о-в Маврикий и порт Пальмас на о-ве Гран-Канария. Оба эти места были совершенно для меня новы и в первом из них мы неожиданно провели время очень приятно, пробыв там против нашей воли полных восемь суток.
Не забегая вперед, я проследую с моим повествованием по вышеуказанному маршруту в последовательном его порядке.
Во Владивостоке мы окончательно простились со всеми нашими друзьями и сослуживцами по эскадре и прежде всего, затем, направились в Нагасаки. Это было наше десятое, кратковременное посещение этого порта за все время плавания клипера. Порт этот всегда считался среди моряков излюбленным местом стоянки. Тут были у нас и свой госпиталь, свое кладбище и своя полурусская деревня Инаса. Наши заказы и покупки делались здесь всеми охотно. В Нагасаки проживали почти все наши поставщики – Бенгоро, Иезаки, под прозванием «Черепаха-человек», художник Очиайя и многие другие. Здесь же была и резиденция нашего богатого поставщика г. Гинсбурга; все они нам очень охотно служили и угождали, за что конечно хорошо и вознаграждались. Гинсбург, по своим ревностным услугам был прямо незаменим. Всякий заказ и всякое поручение он выполнял точно, быстро и дешево. Рейд Нагасаки удобен для всякого рода учений и где бы на нем ни стоять, отовсюду кругом видны все части его городского берега.
Перед входом на рейд, в некотором расстоянии друг от друга находятся два небольших острова – Паппенберг и Такасима, из которых последний содержит в себе под морем очень богатые залежи хорошего каменного угля. В шахтах острова он разрабатывается уже около 40 лет и теперь вся почва под ним до того изрыта до общего дна моря, что можно ожидать, что он либо сразу обрушится во время небольшого колебания почвы, или его зальет водой и смоет с поверхности моря. Еще в 1882 году длина всех шахт и корридоров уже равнялась 70 километрам, между тем весь остров размерами своими не больше острова Котлина без его косы.
Гонг-Конг расположен на острове и носит китайское имя, означающее «ручьи сладкой воды». Город и рейд с юга защищены от муссона высокими отвесными горами. Здесь мы несколько задержались из-за ввода клипера в док на 5 суток для осмотра и окраски подводной его части. Этот прекрасный каменный док находится близ китайской деревушки в шести милях от Гонгь-Конга под названием Абердинского дока. Команда наша была на это время помещена тут же на берегу в очень удобных, чистых бараках; пожив береговой жизнью, люди вполне отдохнули: им было дозволено свободно прогуливаться в окрестностях дока, петь песни и играть в городки. Обширная площадка дока ежедневно оглашалась по вечерам веселыми русскими песнями, сопровождавшимися лихой матросской пляской.
Горячие по климату Сингапур и Батавия продержали нас на якоре в общем лишь пять дней. Из Батавии мне удалось в компании нескольких судовых .офицеров по железной дороге съездить в резиденцию местного колониального губернатора, в город Бютензорг, славящийся своим знаменитым ботаническим садом.
Верхняя Батавия, носящая название Вельте-Вреден, преимущественно обитаема европейцами и там почти все дома напоминают собой наши северные красивые виллы или барские дачи. Дома эти снабжены верандами и окружены садами с чудной тропической зеленью. Днем всякая деятельность в городе совершенно замирает; на улицах людей не видать, разве только изредка там и сям пройдет тагал или китаец. Двери и окна в домах закрываются, и накаленный воздух проникает внутрь чрез опущенные жалюзи, дающие некоторую прохладу в тени. Батавия лежит ведь в 6° южной широты, а это почти на экваторе. Среди дня все томятся от жары и прячутся до самого вечера, когда все снова оживает; тогда вы можете опять видеть всюду гуляющих. В сумерках с открытых и освещенных веранд слышатся сладкие, ласкающие слух звуки пения и музыки. Так и манят туриста проникнуть внутрь дома в кружок шумливо веселящихся симпатичных голландцев.
В Батавии мы этот раз простояли очень короткое время; город считается столицей архипелага Ост-Индия; на рейде и в канале перед городом масса акул и крокодилов, а на берегу водятся змеи, скорпионы и ящерицы. Эти последние принадлежат там к особенной породе, называемой гекко; они совершенно безвредны и ютятся всюду в жилых помещениях, особенно на потолках и карнизах, где занимаются для себя ловлей мух и пауков.
Путь в Бютензорг проложен среди роскошной природы, блещущей разнообразием своих причудливых форм и видов. Растительность настолько густа, что телеграфная проволока протянута не по столбам, а по живым растениям; ветви деревьев часто скользят по окнам вагонов и дразнят путешественника своей роскошной свежестью. Кругом везде чистота и порядок; опрятно и ровно возделаны поля, аккуратно сложены солома и тростник, и чистенькими белеют домики встречных деревень. Бютензоргь, как и Вельте-Вреден, расположен среди леса, но дома расставлены несколько просторнее и притом обсажены еще более густою растительностью. Место сухое, возвышенное, на горах, окружающих город, местами сплошь растут пальмы, перевитые толстыми лианами. Ботанический сад Бютензорга по богатству тропических видов, составляет красу всего острова. Мы приехали туда рано утром, но жизнь в городе уже била ключом, солнце начинало припекать и время общего затишья наступало. Пройдя от дебаркадера две-три пустынных улицы и не встретив в них ни души, мы наконец приблизились к одной богатой вилле, где увидели на ступенях террасы очень красивую барышню в легком утреннем костюме. Она была так интересна или даже хороша собой, что скорей казалась волшебным видением, чем живым существом. Нам надо было узнать, как пройти к Ботаническому саду и в виду этого остановились у виллы; разглядывая молодую девушку, мы не сразу могли решить, на каком языке с ней заговорить. Она была одета во все белое и на ней была коротенькая юбка; на босую ногу были надеты легкие индейские туфельки, вышитые золотом, и в руке держала большой китайский веер. Спросили мы ее по-английски, но она догадалась, что мы не англичане, а потому отвечала по-французски; когда от нас узнала, что мы русские офицеры со вновь прибывшего в Батавию военного корабля, то сразу удвоила свою любезность и охотно дала все необходимые нам указания касательно сада. Когда мы добрались до Ботанического сада, то нас проводили прямо к главному садовнику г. Бинендину, который в свою очередь не замедлил познакомить нас со своим дорогим холеным детищем. Бинендин состоял в должности уже более 30 лет, а потому понятно, как дорог ему был каждый кустик и даже каждый лепесток в этом чудесном рассаднике редких произрастаний природы; проходя с нами по аллеям, он ежеминутно останавливался то перед тем, то перед другим деревом или цветком, подробно и любовно рассказывал всю историю и значение его для человечества. Наше внимание было им обращено на разные виды кипариса, на гуттаперчевое дерево, на дерево Nux vomica, достигавшее 40 футовой высоты, панданусы, хлебное дерево, полное плодов, камфорное дерево, множество видов пальм, лианы и наконец на несколько экземпляров великолепных белых и розовых Victoria regia, росших на прудах ботанического сада.
После почти беглого осмотра сада я и мои спутники пожелали представиться не менее знаменитому престарелому профессору Тейсману, который за год перед тем праздновал 50-летие своей ученой деятельности по зоологии и ботанике. В садике, окружавшем дом этого всемирно известного старца, была собрана квинт-эссенция всяких чудес природы. Нам показывали там, например, редкое насекомое zasma, имеющее вид сухих коричневых сучков или прутиков, ничем не отличающихся от настоящих прутиков или корешков; насекомое это величиною до 2 1/2 дюймов и кормится листьями того растения, на котором водится. Месторождение его – о-в Суматра.
Затем, мы видели еще и другое насекомое, у которого все атрибуты питания состоят из небольших зеленых листьев. Из царства животных видели кенгуру, антилоп, слона с Суматры и обезьян разных пород и цветов: одну совершенно белую с красными глазами или так называемую альбиноску, одну красновато-рыжую – почти огненного цвета, и наконец совершенно черную обезьяну. Там были также очень редкие экземпляры страусов, павлинов, колибри и райской птицы с Явы и Целебеса. Время не позволяло нам долго оставаться в этом чудном эдеме, так как приходилось считаться с моментом отбытия обратного поезда в Батавию. Искренно поблагодарив почтенного профессора и его помощника за оказанную нам любезность, мы с большим запасом богатых впечатлений отбыли обратно на станцию и затем покатили домой, а уже на утро следующего для покидали Зондский пролив, чтобы под парусами плыть Индейским океаном по направлению к мысу Доброй Надежды.
Tags: История, Камчатка, Корабли
Subscribe

  • В храме был

    В Морском Соборе Петропавловска-Камчатского. (15 мая это было.) Я не религиозный, в собор пошёл по делу: мне сказали, что там на стенах доски с…

  • Крест над обрывом - 2

    Про то, как я углядел на Никольской сопке деревянный крест МОЖНО КАРТИНКИ ПОСМОТРЕТЬ ЗДЕСЬ Я заметил его случайно, осматривая гребень сопки в…

  • Всех с Великой Победой!

    Победа наших дедов ради нас. А я статью про Семёна Удалова дописал.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments