callmycow (callmycow) wrote,
callmycow
callmycow

Мемуары Вильяма нашего Августа Карстенсена. Часть 6

(Окончание 24-й главы)
Настроение во время нашего плавания из Сандвичевых островов было весьма невесёлым. Все французские офицеры сходились во мнении, что можно бы и не создавать себе трудностей и не пускаться в поход в неблагоприятное, холодное, бурное и сырое время целой эскадрой, когда и так ясно, что русские не могут угрожать в море превосходящим силам, которыми располагали союзники, и когда почти смешной казалась идея собрать вместе столько кораблей, чтобы расстрелять в щепки маленький город на восточном побережье Камчатки. Мы имели описание Петропавловска, сделанное при посещении его французским военным кораблём чуть не два десятка лет назад, и план города, согласно которому укреплён он был очень слабо. [Описание города от А. О. Дюпти-Туара, фрегат Venus; карта от капитана Ф. У. Бичи.] Я же придерживался мнения, что нельзя основываться устаревших данных, тем более, что благодаря «Авроре», с её большим опережением, они имели время поправить слабость обороны. Большинство, естественно, набросилось на меня, приправляя нападки выражениями в том смысле, что у меня, мол, странные симпатии к «московитским варварам». Я заметил, что, однако, эти московиты пошатнули владычество великого Наполеона, после чего тон разговора, доселе полушутливого, посерьёзнел, и меня спросили, действительно ли я питаю дружеские чувства к русским? На это я ответил, что симпатизирую любому народу, который, подвергшись нападению в собственном доме, доказывает, что способен защитить свой очаг. Русские доказали это Наполеону, а французы в своё время доказали англичанам, что не помешало французам и англичанам ныне быть союзниками, а я, в меру своей квалификации, буду служить их общему делу. Мой ответ был принят положительно, однако увёл разговор к щекотливым вопросам Альянса. [Хорошо Карстенсену быть дальновидным много лет спустя.]
Во французском флоте не было особой симпатии к англичанам, матросы часто распевали песню: «Нет, нет! Никогда британцы не должны входить во Францию!», – и продолжали распевать, несмотря на Альянс, пока не получили прямой запрет. Офицеры были неплохо подкованы в военной истории Франции и болезненно вспоминали поражения от англичан. Их неприязнь в значительной мере подпитывалась книгой, имевшейся почти на каждом корабле, которая описывала страдания французских пленных в английских понтонах (плавучих тюрьмах). «Les pontons Anglais» – это название звучало сигналом, всегда вызывавшим проклятия в адрес англичан, хотя гнусность там, однако, ограничивалась тем, что они обращались с пленными по системе, которую французы называют автономией; они ставили часовых с заряженными ружьями на вышках, возведённых вокруг понтонов, и таким образом, собственно, позволяли французским пленным самим управлять собой. Каждый день им доставлялась доброкачественная и здоровая пища в количестве, достаточном для всего контингента, получали её люди, выбранные самими пленными, и в каждом понтоне, таким образом, складывалась небольшая республика, вступали в права революционные принципы распределения – не только продовольствия, но и одежды. А результат был тот, что самые грубые, безжалостные и необузданные, самые сильные превращались в монархов, захватывавших львиную долю продуктов и других жизненно необходимых вещей, а другие боролись за то, что останется. Похоже, никто и не пытался внести какой-то порядок в это пленническое сосуществование: каждый заботился о себе и думал только о себе в этом существовании, недовольство было праздным и выливалось только в нытьё, а устремления сводились к тому, чтобы уберечься от вреда и насилия со стороны своих же собратьев по несчастью. Картины, изображённые в этой Книге Ненависти, не были выдумкой, правда сквозила в каждой строке, и многое действительно было ужасно, – но правильно ли винить англичан? В какой-то степени можно допустить, что в том и состоял «дьявольский замысел» англичан, чтобы протестировать на французских военнопленных теорию республиканской свободы и доказать её беспомощность, ибо такие условия порождают карикатуру на свободу – самую отвратительную тиранию; но трудно поверить, чтобы англичане могли предвидеть, к чему их затея приведёт. Как бы то ни было, но факт тот, что ненависть к союзникам глубоко засела в душах немалого числа французов и упрямо прорывалась наружу всё то время, что я провёл в союзной эскадре.
Tags: Карстенсен, Крымская война на Камчатке, Мой перевод, Перевод
Subscribe

  • Фреска Морского собора в Петропавловске-Камчатском

    Храмовые росписи - не тот жанр, от которого можно требовать достоверности. Не затем они. Мне в храме понравилось. Светло, просторно, красиво,…

  • Дежавю

    Встретилась в интернете фотография, автор Михаил Дашевский, с пояснением: "70-е годы. Баскетбол. Москва. Двор на Пятницкой улице". А я когда-то в…

  • Наследие капитана Паркера

    В 2009 г. в Канаде опубликован дневник Чарльза Аллана Паркера, чьи останки покоятся в братской могиле под Никольской сопкой. "A Troublesome Berth":…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments