callmycow (callmycow) wrote,
callmycow
callmycow

Categories:

Л. В. Илляшевич "Русский флот на Восточном поморье в 1849 - 1856 годах". 4 часть

(Начало здесь)
Во время трехдневного затишья неприятель также занимался исправлениями. Гарнизон Петропавловска мог видеть в зрительную трубу, как на фрегатах заделывались пробоины, сделанные в корпусе судов нашими ядрами, долетавшими большею частью рикошетом. Видно было, между прочим, что пароход Virago кренили на правый борт.
Около полдня 21 августа французский адмирал прислал, при письме на имя адмирала губернатора, квартирмейстера Усова, жену его с двумя малолетними детьми и матроса Киселева, захваченных в плен 19 августа на плашкоуте. Из рассказов Усова было видно, что он принял неприятельские суда за эскадру адмирала Путятина, заметив же свою ошибку, не мог уйти от окруживших его гребных судов. Усов засвидетельствовал, что на фрегате La Forte убито 7 человек, что французы предлагали пленным вступить к ним на службу, когда те отказались, обещали свободу только после взятия Петропавловска.
Наконец настало 24 августа, этот решительный день краткой, но тем не менее доблестной жизни Петропавловского порта....
С рассветом 24-го августа на эскадре союзников обнаружилось сильное движение. Изготовляли десантные бота, барказы и катера. Очевидно неприятель готовился высадить сильный десант....
По пробитии тревоги адмирал Завойко лично обошел все укрепления, отряды и суда, призывая команду драться храбро, как следует русским воинам. Громкое ура и «умрем, но не сдадимся» было единодушным ответом на призыв всеми любимого адмирала.
В половине шестого часа пароход Virago взял на буксиры фрегаты President и La Forte повел их по направлению к перешейку. Неприятель намеревался испытать счастья с другой стороны Петропавловского порта. Отдав буксиры, La Forte остановился против батареи № 3, a President — против батареи № 7. Пароход Virago держался около английского адмиральского фрегата, посылая бомбы на батарею № 7. Таким образом 30 орудий французского адмиральского фрегата действовали против 5 орудий совершенно открытой батареи № 3, a 26 орудий President'а и бомбические орудия парохода громили крытую батарею у озера, на которой только три 24 ф. калибра полупушки могли действовать по неприятельским судам.
Стрелковые отряды и волонтеры были собраны около порохового погреба; сюда же прислана была с фрегата «Аврора» партия из 33 нижних чинов с гардемарином Кайсаровым, под командою лейтенанта Анкудинова.
Огонь был открыт с батареи на перешейке. Фрегат President, будучи еще на буксире, отвечал батальным огнем; батарея продолжала действовать скоро и успешно. [* Л.Я. Илляшевич добросовестно пользуется первоисточниками, но они в некоторых подробностях разноречивы. В соответствии с ошибочной версией, автор поставил против батареи № 3 французский фрегат La Forte; теперь же он описывает дуэль боатреи № 3 с английским фрегатом President, как оно и было.]
Первыми ядрами сбит на President гафель и кормовой флаг. Так как на этот раз фрегат бросил якорь близко к батарее, наши выстрелы попадали без промаха. Зато и батарея страдала весьма сильно. В короткое время неприятельские ядра буквально изрыли все узкое пространство перешейка. Князь А. Максутов более получаса выдерживал огонь 30 орудий. Наконец станки были подбиты, платформы засыпаны землею и у одного орудия оторвало дуло. Команда, осыпаемая ядрами и лишившаяся уже многих убитыми и ранеными, дрогнула. Она состояла наполовину из молодых солдат, присланных в Камчатку из Иркутска и едва еще привыкших управляться с орудиями. Командир батареи князь Максутов 2-й бросился к орудию и начал сам заряжать его, это подействовало на команду, и батарея, поддерживаемая геройским мужеством командира, продолжала гибельный для неприятеля огонь и утопила одну шлюпку с десантом. Князь Максутов сам наводил орудия до тех пор пока не пал с оторванною рукою. Видя это, с французского адмиральского фрегата раздалось «vivat»! Так дорого ценил неприятель нашу потерю. И действительно, батарея, лишившись командира, скоро замолчала. С фрегата «Аврора» послан был мичман Фесун, но пока он съезжал на берег, неприятель продолжал бить в батарею из всех своих орудий и привел ее в невозможность действовать.
Батарея № 7, защищенная земляным валом, держалась несколько долее и вредила, сколько могла, английскому фрегату и пароходу. Командир батареи капитан-лейтенант Кораллов оставался на своем месте даже после того, как орудия были сбиты и завалены землею и фашинником. Он был уведен с батареи силою после полученного ушиба дресвою в голову. [*Дресва – гравий.]
Когда батареи наши прекратили огонь, команды их присоединились к стрелковым отрядам. Неприятель начал в то же время высадку десанта. Два бота и 23 барказа и катера, прикрываемые огнем с фрегата President и парохода Virago пристали к берегу около батареи № 7.
Позади отряда гребных судов, на вельботе, следовал, с обнаженною саблею, французский адмирал, управлявший движением............
Вот как описывает дальнейшие события В. С. Завойко в своем донесении:
«В начале сражения я послал второй отряд стрелков и 15 человек волонтеров занять вершину спуска Никольской горы к озеру, по которой неприятель легко мог взойти на гору. Этого достаточно было, чтобы удержать первый натиск неприятеля. Остальные отряды находились у порохового погреба и по мере надобности могли быть двинуты немедленно, между тем казалось вероятным, что неприятель употребит усилие, чтобы овладеть батареею № 6 на озере, потому что взятие ее могло решить участь города; по этой-то причине я держал остальные отряды сосредоточенными вблизи батареи, и несмотря на выгоду занять вершину Никольской горы, с которой можно было бы действовать ружейным огнем по десанту, решился послать туда только до пятнадцати лучших стрелков. Судя по числу гребных судов, я заключил, что десанту послано на озеро до 700 человек, для отражения же их я имел только 204 человека. Действительно часть неприятельского авангарда высадилась на кошке [Озерновской косе], обошла Никольскую гору и показалась против озерной батареи, но, встреченная картечью из батарейных и из полевого орудия, отступила, унося убитых и раненых. Вторая попытка неприятеля броситься на батареи имела те же последствия. Командир второй стрелковой партии, которому приказано было стягивать цепь к тому месту, на которое устремятся большие силы неприятеля, следуя за движением его к батарее, спустился ниже и открыл беглый огонь; в это время десантные войска быстро и беспрепятственно взошли на гору. Значительная часть собралась на северной оконечности и начала спускаться вниз, остальная часть пошла по гребню и соединилась с десантом, высаженным в подкрепление к первому с пяти гребных судов, отваливших от корвета Euridice и брига Obligado к перешейку. С этой стороны неприятель открыл уже ружейный огонь по командам наших фрегата и транспорта.....». Это была действительно самая критическая минута. Овладев высотами неприятель господствовал над городом, который не мог уже представить сопротивления. Казалось, что все потеряно....
Защитники Петропавловска предполагали, что неприятель, совершенно незнакомый с местностью, пойдет в город по открытой дороге, ведущей через батарею № 6, поэтому вблизи этого места, у порохового погреба, и были сосредоточены главные наши силы. Выбранный пункт был хорош и потому, что с него легче было подать помощь всюду, где в том встретилась бы надобность. Ожидания петропавловцев не оправдались; неприятель высадился у батареи № 7, заклепал ее орудия, повредил станки и, разделившись на три отряда, повел атаку с трех разных пунктов: одному отряду назначено было подниматься на Никольскую гору по крутым тропинкам со стороны Авачинской губы, другой отряд пошел на гору с озера, третий же, самый многочисленный, пошел по широкой обходной дороге, где его ждали наши войска. Встреченная картечным огнем батареи № 6 и полевого орудия и видя, что русскими пушками завладеть не особенно легко, эта главная часть десанта смешалась на несколько минут, а затем пошла на гору, как и две первые части. Командир второй стрелковой партии, получивший приказание, как видно из вышеприведенной выдержки из донесения, стянул свой отряд туда, где увидит неприятеля в большем числе, и заметив, что главные силы союзников тотчас после высадки устремились к батарее № 6, спустился с горы и завязал с неприятелем большую перестрелку. Между тем, никем незащищаемая вершина Никольской горы тотчас же была занята неприятелем. «Красные мундиры английских морских солдат, — говорит г. Фесун, — появляются над Перешеечною батареею, и штуцерные пули уже сыплются на «Аврору» градом. Потеряй мы секунду времени, успей союзники опомниться, собраться с силами — и все было бы кончено...». К чести защитников Петропавловска эта секунда не была потеряна!
Ни численный перевес неприятеля, ни превосходство его позиции, ничто не смутило храбрую горсть петропавловцев. Они помнили данное адмиралу обещание драться до последней капли крови, они знали, что в отражении взобравшегося на гору неприятеля заключалась честь русского флага и их собственное спасение, и с криком ура бросились в штыки....
Командир Петропавловского порта писал в донесении: «Прежде нежели десант показался по гребню, я, удостоверившись, что неприятель оставил намерение напасть на батарею с озера и поднимается в гору, послал отряд лейтенанта Анкудинова и мичмана Михайлова занять северную оконечность Никольской горы и прогнать оттуда неприятеля, если он успел взойти, штыками. Последний отряд пошел на левом фланге первого, а еще левее 30 человек из третьего стрелкового отряда под командою поручика Кошелева. Узнав тогда же, что другой отряд свезен к перешейку, я дал знать об этом командиру фрегата «Аврора», приказав ему отрядить сколько возможно более команды на Никольскую гору, в подкрепление же им послан мною немедленно фельдфебель Спылихин с 17 нижними чинами из третьего стрелкового отряда; остальные же люди этого отряда оставались в резерве вместе с присоединившеюся командою с батареи № 7 и пятнадцатью отозванными волонтерами. Командир фрегата, по получении приказания моего, послал следующие отряды: 22 человека с батареи № 3, под командою прапорщика Жилкина левее гребня, 33 человека под командою лейтенанта Пилкина прямо по гребню, 31 человек под командою мичмана Фесуна правее гребня. С батареи № 2 посланы были 22 чел. под командою гардемарина Давыдова, который повел их в гору между двумя отделениями третьего стрелкового отряда. Едва отряды наши стали входить на гору, как неприятель был уже на гребне и занял высоты до самого почти перешейка. Самое большое скопление десанта было на северной оконечности Никольской горы, откуда неприятель начал спускаться вниз, открыв жестокий ружейный огонь по второй стрелковой партии, по команде озерной батареи и по резерву. Когда отряды лейтенанта Анкудинова и мичмана Михайлова стали приближаться к неприятелю, стрельба снизу была прекращена; в то же время из находившегося при мне резерва я отрядил человек 30 под командою капитана 1 ранга Арбузова в подкрепление отрядов, с фрегата же, такое же подкрепление было послано под командою лейтенанта Скандракова. Мера эта была впрочем излишнею; малочисленные отряды наши, воодушевленные храбрыми командирами, дружно и безостановочно шли вперед, стреляя в неприятеля, и потом с криком «ура» ударили в штыки. Неприятель держался недолго и, несмотря на свою многочисленность и на храбрость офицеров, которые умирали, но не отступали, побежал в беспорядке, стараясь добраться до гребня. Здесь их ожидала верная гибель: одни были сброшены с утеса штыками, другие сами бросались вниз, надеясь спуститься к берегу. Утесы Никольской горы, крутые сверху, далее спускаются почти перпендикулярно и потому на берег падали обезображенные трупы; отступление неприятеля с северной оконечности горы и около перешейка совершалось в беспорядке, но не с таким уроном, ибо покатость горы в этих местах давала возможность скоро добраться до берега. Спустившись вниз, неприятель с обеих сторон бежал в шлюпкам, унося трупы товарищей. Отступление на гребных судах было еще бедственнее для врага: наши отряды, заняв высоты, стреляли по сплошной массе людей, убитые и раненые падали в воду или в шлюпки, откуда раздавались стоны. Один французский барказ ушел только под восемью веслами, на другом люди поднимали вверх руки, как бы прося пощады. Несколько человек брели по горло в воде, стараясь догнать удаляющиеся гребные суда, пускались вплавь, но немногие находили спасение...». Так кончилась знаменитая высадка 24 августа. Упомянутый уже нами раньше автор современного событию описания Петропавловского дела говорит: «Крики победы, крики неистовства, проявляющие силу и ожесточение, крики отчаяния спасающегося неприятеля, которого провожали меткими выстрелами наши стрелки, рассыпанные по кустарникам у обрыва берега, стоны и вопли раненых потрясали воздух. Это был страшный день, — то была ужасная резня»!
Tags: История, Крымская война на Камчатке
Subscribe

  • Крест над обрывом

    Пару дней назад приметил на Никольской сопке крест. Не замечал его раньше. Вряд ли он памяти англо-французского десанта. Но любопытно…

  • Прорыв

    Я получил по почте книгу - в признательность за то, что консультировал одного из авторов по некоторым вопросам. Книга называется "Записки о…

  • ОТКУДА НОГИ РАСТУТ... часть 2.

    (НАЧАЛО БЫЛО ЗДЕСЬ) THE CHINA HERALD, 25 ноября 1854 г. Мы рады представить уточнённые сведения о предполагаемых потерях союзнических эскадр в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments