callmycow (callmycow) wrote,
callmycow
callmycow

Categories:

А. Баранов. НА РЕКЕ АМУРЕ в 1854-1855 гг. Часть 3

(Начало было здесь)
II.
Перечислю насколько помню состав экспедиции: подполковник Корсаков – начальник бывших в экспедиции войск; капитан 2-го ранга Козакевич – начальник флотилии. Затем, при генерале Муравьеве состояли: военный инженер Ахте, горный инженер Аносов, адъютант Буссе, гражданские чиновники: Бибиков, Свербеев и еще, кажется, Филипеус. Было еще несколько лиц, в том числе какой-то ученый, кажется, натуралист и переводчик манчжурского и китайского языков, фамилии которых не упомню. Пароходом командовал лейтенант Куприянов. При сводном линейном баталионе было четыре офицера: Медведев, Монастыршин, Глен и я, считавшиеся командирами рот. Казаками командовал исследовавший некоторую часть Амура сотник Скобельцын; при казаках был еще один офицер. Была с нами и артиллерия в составе двух горных пушек и таких же мортир, с несколькими солдатами и одним офицером, поручиком Бакшеевым. Баталион [не] превышал тысячу человек, и, следовательно, весь личный состав экспедиции, считая казаков и артиллеристов, мог быть не более тысячи двухсот человек и, скорее, менее этого числа.
Генерал и его штаб помещался на лодках с поставленными на них домиками или будками; конечно, генеральская лодка и домик были наибольшие; этот последний состоял из двух, хотя и очень маленьких, комнат. Остальные лица штаба помещались по двое на одной лодке, так что всех таких лодок было около десяти. Некоторые лица помещались на пароходе.
Все остальные лодки были нагружены хлебом несколько выше бортов, в виде удлиненной пирамиды, и накрыты парусиной на дна ската; на передних и задних частях лодок, свободных от груза, помещались солдаты. Мы, офицеры баталиона, также устроили себе на кормовых частях лодок нечто вроде кают, пользуясь парусиной, покрывавшей хлеб.
Казаки и артиллеристы и их лошади находились на барках, построенных казаками на Аргуни. Эти барки были почти круглые, с низкими бортами и двигались медленнее наших лодок, как вследствие своей формы, так и потому, что дно у них было сделано из бревен, положенных поперек барок. Барки эти показывали, до какой степени эти потомки донских и уральских казаков утратили то, что так хорошо знали их предки, строившие легкие и быстрые на ходу ладьи, на которых они плавали по Азовскому и Каспийскому морям и прошли по рекам всю Сибирь.
Кроме разных лодок и барок у нас имелись еще плоты из бревен, занятые разными припасами; солониной, маслом и т. д., и рогатым скотом для продовольствия экспедиции, По мере расходования припасов и скота плоты уничтожались на дрова для парохода, так что в половине плавания их уже не было.
Плавание совершалось обыкновенно так: пароход с ночлега уходил вперед и останавливался с таким расчетом, чтобы флотилия могла прибыть туда же часам к десяти или одиннадцати Прибывающие лодки устанавливались вдоль берега, придерживаясь своих рот. Генерал со штабом останавливался в некотором отдалении. Тотчас по привале артельщики получали припасы и начиналось приготовление пищи; солдаты между тем варили себе чай. Пока был скот, пищу приготовляли с свежим мясом, а потом с солониной или маслом. Особая команда назначалась на каждом привале рубить дрова для парохода. Солдаты любили пароход, называя его, как лошадь, «воронко», по цвету его окраски; присутствие парохода, действительно, как-то оживляло экспедицию, как будто делало ее сильнее и значительнее, хотя в сущности от него нельзя было ожидать особой помощи в случае каких-либо затруднений.
К рассвету работы оканчивались и заунывные звуки рожка, игравшего подъем, указывали время отвала.
Лодки генерала и его штаба, оставаясь долее на ночлеге, обгоняли потом флотилию, располагаясь около полудня где-нибудь для обеда; но к вечеру вновь присоединялись к флотилии, следуя впереди или позади ее; иногда играла музыка, находившаяся на особой лодке.
Так как при выборе места для остановки главным образом имелось в виду расстояние, которое флотилия могла сделать в известное время, а потому места эти иногда были не совсем удобны, – сыры, заросшие лозняком, камышом, с крутым обрывистым берегом, или же наконец в этом месте было такое быстрое течение, что было затруднительно останавливаться и лодки ударялись о берег и между собой.
Один из офицеров баталиона находился на особом баркасе, свободном от груза, с двадцатью солдатами при ружьях.
Барказ этот следовал позади флотилии, вроде арьергарда, чтобы, в случае надобности, подать помощь, если бы какая-нибудь лодка попала на мель или потекла.
В военной предосторожности не представлялось надобности, так как нападения на экспедицию вообще не предполагалось. и тем более, во время плавания в первой половине реки столкновение с китайцами могло произойти только в средней части Амура около города Айгуна. По прибытии на ночлег дежурный на барказе офицер был обязан обойти все лодки, чтобы удостовериться, все ли они целы, здоровы ли люди, о чем доложить подполковнику Корсакову, от которого получались все приказания.
Иногда флотилия растягивалась на пристанище, и притом на неудобной местности, где и днем проходить было бы затруднительно, а тут надо было ходить иногда в темную ночь, разыскивая, где остановились лодки, а потом разыскать расположение штаба и возвратиться на свою лодку, стоящую на другом конце расположения флотилии. Если местность была удобная и ночь не темная, то это была только ночная прогулка, в противном случае тяжелая работа.
Не знаю, как питались два другие офицера, но член [Глен] и я ели преимущественно, то, что готовилось солдатам, и черные сухари; чай и сахар, однако ж, мы имели в запасе.
В первой трети плавания, когда еще было мало островов, мы нередко плыли по ночам, приготовив пищу для солдат на два дня. Во время такого плавания на носовых частях лодок, на устроенных очагах разводили огонь чтобы было видно направление всей флотилии. При темных ночах зрелище было очень интересное.
Каждая лодка была снабжена веслами и парусом, которыми часто пользовались, чтобы ускорить движение флотилии. Генерал бывал очень недоволен, если при попутном ветре кто-либо из офицеров не распорядится своевременно поднять паруса; это особенно строго наблюдалось в первую половину плавания, пока прошли г. Айгун. По-видимому, генерал торопился миновать этот город, опасаясь, вероятно, чтобы губернатор Приамурской области, проведав о появлении нашем на Амуре, не успел снестись с китайским правительством, которое могло дать ему инструкции, несогласные с видами генерала, желавшего непременно пройти Амуром, но совершенно мирно, оставаясь с Китаем в дружественных отношениях. Как потом сделалось известно, только под этим условием генералу было дано разрешение на экспедицию.
Притом же и силы наши были так невелики, что лучше было обойтись без ссоры. Китайцы могли проведать о снаряжении экспедиции и, приготовившись, заградить нам путь. Трудно определить результат этого столкновения, но последствием могла быть война.
По слухам, генерал послал, кажется подполковника генерального штаба Зубаринского, в Китай, через Кяхту, просить позволения пройти Амуром к морю в русские владения, находящиеся севернее устья этой реки; но это было сделано, как было слышно, перед самым отправлением экспедиции и посланец, вероятно, не достиг еще китайской столицы; когда нами был пройден весь Амур, или по крайней мере большая часть его. Может быть, что это входило в расчеты генерала, так как нельзя было особенно надеяться, чтобы китайцы охотно, без затруднений, разрешили такое вторжение в их пределы, хотя бы только потому, что вообще не терпят появления у себя иностранцев, а тут был целый флот с войском и генералом во главе.
Что путешествие наше было вполне неожиданное для поселений на Амуре, видно из того, что в средней части его, приближаясь к Айгуну, мы находили все селения брошенными жителями, не вывезшими всего своего имущества и домашних животных.
Во все плавание по Амуру нами не было сделано ни одного выстрела, хотя дичи было довольно, – стрельба была запрещена.
Насколько помню, около трети от Усть-Стрелки правый берег покрыт лесами и горист, левый же большею частью представляет на первом плане местность ровную, иногда несколько волнистую; леса не сплошные, но попадаются более или менее обширные безлесные пространства; в отдалении виднелись горы. В некоторых местах была еще не виданной мною высоты трава, почти в рост человека, но грубая, вроде осоки. В расстоянии около двухсот верст от Усть-Стрелки, на месте, где был Албазин, виднелись только поросшие травою бугры, при раскашивании которых находили обгорелые кирпичи. Местность представляла довольно обширную равнину, поросшую местами редким лесом или отдельными группами деревьев.
В этой части Амура островов очень мало, но число их увеличивается по мере приближения к средней части и потом их так много, что без знающих местность проводников мы постоянно попадались бы в рукава неудобные для плавания.
Проводниками нашими были в первой половине плавания кочующие инородцы – орочены и манегры, тунгусского племени, по миновании же Айгуна – гольды, похожие на монголов и китайцев. Первые живут в летнее время в берестяных шалашах конической формы, по берегам реки, но вероятно имеют более прочные жилища в лесах для зимы. Они ездят в легких берестяных лодочках, называемых «омороча», очень длинных, но узких, чтобы только сесть человеку и притом не очень большому; весло одно двух-лопастное, т. е. лопатки для гребли имеются на обоих концах весла. Лодочки эти идут очень быстро, но крайне неустойчивы, почему для непривычных очень опасны. Те из дикарей, которых мы видели, малы ростом, худощавы, с узкими глазами, приплюснутым носом и выдающимися скулами; кос не носят.
Гольды большею частью среднего и даже высокого роста, сложения крепкого, тип лица сходствен с монгольским и имеют косы. Живут они в постоянных селениях и одеваются в рубахи и штаны из синей бумажной материи, вместо кожи, из которой состоит одежда орочен и манегров. Лодки у гольдов деревянные, в виде длинного ящика с прямыми боками и кормой; дно совершенно плоское, выходящее из воды в носовой части, вследствие погиба или закругления. Коротенькие, с круглыми лопастями весла прикреплены к бортам лодки. У китайцев под Айгуном мы видели такие же лодки, довольно большие, с несколькими парами таких же весел.
В средней части Амура, с увеличением числа островов не всегда приходилось плыть главным руслом, часто шли рукавами между островов; но по тем местам настоящих, материковых берегов, которые мы видели, можно полагать, что тут и правый берег не горист, хотя и возвышен, и также как и левый берег, нередко совершенно без леса.
В этой части реки на правом берегу стали появляться селения, по-видимому оставленные жителями при нашем приближении. Пока не миновали Айгуна, флотилия останавливалась только у левого берега, по миновании же его и у правого, но во все плавание по Амуру мы не останавливались у селений, вероятно, во избежание столкновений с жителями.
За два перехода до Айгуна, на одном ночлеге мы простояли долее обыкновенного, чтобы осмотреть и вычистить ружья, наточить штыки и шашки. Кажется, здесь же были приняты все меры на случай каких-либо затруднений в дальнейшем следовании экспедиции. Также, кажется, здесь были уничтожены последние бревенчатые плоты, с размещением на лодках оставшихся припасов, из которых часть роздана солдатам. Это были разные предметы, пожертвованные иркутским купцом Соловьевым для солдат экспедиции, как-то: сапоги, чай, сахар, мыло и табак.
Чем ближе подвигались мы к городу, тем чаще попадались селения, сделавшиеся под конец как-бы сплошными.
К Айгуну мы подошли утром и расположились несколько выше его, т.е. не доходя до города, у острова, покрытого далее от берега деревьями, между которыми виднелись деревянные строения. Рукав реки, отделявший нас от города, был только около одной версты шириною, почему мы могли видеть собравшиеся на берегу у города толпы народа и стоявшие там большие лодки; этих последних было довольно много. Потом мы узнали, что это было войско и что там были и пушки, но самые орудия были покрыты деревянными чехлами, в виде двускатных крышек, почему их никто не видел; после было слышно в экспедиции, что на лафетах пушек совсем не было.
Tags: История
Subscribe

  • Прорыв

    Я получил по почте книгу - в признательность за то, что консультировал одного из авторов по некоторым вопросам. Книга называется "Записки о…

  • Иностранная морская военщина в Гонолулу

    Искал малую малость: когда французский корвет "Эвридика" отправился из Гонолулу на Таити зимой 1854-55 гг. А тут как раз американцы архив старых…

  • Бой в Крыму, всё в дыму, ничего не видно

    Изыскатель из Владивостока Андрей Юрьевич Сидоров подкинул ссылку: во французской книге "NOS MARINS"("Наши моряки", автор Этьен Трефо, 1888 г.) в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments