callmycow (callmycow) wrote,
callmycow
callmycow

Тихоокеанское Эхо Петропавловской обороны - часть 2

(Начало здесь)
1 сентября Virago отправился в бухту Тарьинскую, где было погребено тело адмирала Прайса; Virago вернулся с тремя американскими моряками, дезертирами с китобойных судов, которые, как говорят, сообщили важные сведения о топографическом расположении Петропавловска. 3 сентября на борту Forte собрался военный совет; вторая атака назначена на завтра. Высадятся семьсот человек обеих наций; английские морские пехотинцы и французские элитные взводы сформируют особый отряд в сто семьдесят стрелков; на кораблях началась бурная деятельность; каждому человеку выдано по шестьдесят патронов, и дополнительные боеприпасы приказано погрузить в шлюпки. Командовать десантными партии назначены капитаны: де Ла Грандьер – французами, Барридж – англичанами. Английские стрелки пойдут под командой капитана морской пехоты Паркера; г-н де Лакомб с Eurydice возглавит французские элитные взводы; г-н Тома поведёт моряков с Forte, в его непосредственном подчинении будут гг. Говен и де Керсен; общее командование над шлюпками поручается г-ну Бурассе, и за медицинскую помощь отвечает г-н Рейно, старший врач с Eurydice.
День прошел в этих приготовлениях; офицеры и матросы ждали боя, и в понедельник, 4 сентября, в три часа утра барабан призвал всех по местам; десантные партии взяты на борт Virago, который направился к основанию полуострова [т.е. Никольской сопки]. Первый выстрел был послан с батареи и попал в планширь Virago; Forte ответным ударом сбил одно орудие; пушки батареи усилили огонь по Forte, тщательно прицеливаясь; ядра свистели над фрегатом, одно из них пробило насквозь грот-мачту, примерно в пяти метрах выше палубы, другое застряло в середине фок-мачты.
President стал следом за Forte, и оба корабля прикрывали огнём высадку десанта, которая произошла в восемь часов; обе батареи были подавлены; командир Forte указал канонирам на склад ворвани и пообещал повышение в чине тому, кто его подожжёт; первая же бомба разорвалась на крыше, густой дым сменился ярким пламенем, извещавшим матросов, что склад горит; пожар длился шесть часов.
Десантные партии двинулись: морские пехотинцы первые, за ними элитные взводы; следом матросы с разных судов; дойдя до батареи, мы обнаружили брошенные пушки, заклепали их; стрелки, не задерживаясь на батарее, быстрым шагом поднялись в гору и углубились в зеленые заросли, её покрывавшие; другие партии последовали точно за ними; их встретил частый огонь, на который они отвечали; ружейная стрельба завязалась со всех сторон среди кустов и почти непроходимого подлеска. Virago, высадив десантные партии, перешёл к северной оконечности, откуда открыл частый огонь; он [Virago?] засёк батарею пяти орудий, расположенную по обе стороны небольшого ручья на входе в город; он подавил её огонь. [Неправда: батарея, стоявшая на ручье была недоступна для обстрела с моря. Хотя бомбардировать её пароход действительно пытался. Почему-то в этом рассказе название парохода употребляется в мужском роде: le Virago. Обычно в женском.] Тем временем десантные партии энергично сражались с русскими стрелками. Перестрелка слышалась по всей высоте. Подвергаясь, почти беззащитные, ужасному огню, матросы сражались отчаянно; устремляясь в сплошную чащу, они преследовали невидимого неприятеля, чьи пули косили их ряды; их сверхчеловеческие усилия не могли преодолеть препятствий природы. Капитан Паркер, возглавлявший английских морских десантников, пал, сражённый пулей в тот момент, когда посылал их на неприятеля; на своём посту погиб г-н Бурассе; г-н Лефевр, лейтенант с Eurydice, убит; у г-на Ховарда, адъютанта английского адмирала, рука раздроблена пулей. Ввиду неравенства борьбы десанту дан приказ к реамбаркации.
Первый результат, который предположительно достигнут: батарея оставлена, русские канониры погибли у своих орудий, пушки заклёпаны; далее продвинуться мы не можем без значительных потерь; чтобы выгнать русских из логова, было бы необходимо жертвовать многими людьми и организовать осаду этого леса, глубина которого и тропы неведомы. Десантные партии отступали медленно; отряд из ста человек укрылся за руинами батареи, только что разрушенной, и остановил русское войско ружейным огнём. Под защитой этого плотного огня англичане и французы перенесли своих раненых в шлюпки; когда амбаркация завершилась, шлюпки отошли, эскортируемые Virago. На борту Forte плотники трудились, починяя повреждения; раненых переносили в лазарет, и всё делалось для ликвидации следов сражения.
На другой день, 5 сентября, погибших при штурме хоронили в Тарьинской; г-н аббат Рикарди вёл религиозную церемонию, которая прошла с благоговением и печалью. 6-го эскадра снялась с якоря, и 7-го мы покинули Петропавловск. В тот день мы увидели два судна, одно из которых, трёхмачтовик с прямой оснасткой, очевидно военное; Virago пустился преследовать другое судно, шхуну, захватил и взял на буксир. President отправлен в погоню за трёхмачтовиком, который скоро настиг. В полдень он выстрелил из пушки ядром; трёхмачтовик продолжал движение; дан приказ готовиться к бою, раненые спущены в кубрик, но в течение часа русское судно спустило флаг. President послал на борт две шлюпки. Судно было «Ситха», транспорт 800 тонн, шедший из Аяна (Охотское море) и гружёный военными припасами для гарнизона Петропавловска. Груз оценён более чем в миллион франков (200000 долларов). На «Ситхе» было 10 пушек, 1 капитан, 3 офицера, 1 гардемарин, 24 матроса, 6 пассажиров-чиновников, 1 поп, 4 купца и пр.
8 сентября русская шхуна сожжена и брошена в море. 3 октября, в половине десятого вечера французские корабли вошли в бухту Сан-Франциско, предоставив английской эскадре препровождать «Ситху» в Ванкувер.
Таков был этот бой, один из самых кровавых какие случались доселе между союзниками и русскими. Если эскадра и не добилась полного успеха, она тем не менее сумела получить существенные выгоды. Русские потеряли значительное количество людей, что трудно восполнить в таком отдалении; они лишились продовольствия и боеприпасов, каковая нужда сильно ощущается в городе. Вдали от любых подкреплений, без надежды дождаться снабжения, гарнизон Петропавловска скоро на всю зиму останется наедине с судьбой, отрезанный от остального мира. Крепость, изолированная среди льдов, может быть разрушена без малейшего напряжения. Целью нашей атаки был не Петропавловск, а русские фрегаты, мы сделали их небоеспособными; мачты «Авроры» искрошены ядрами Forte, её палуба изрешечена пулями, её паруса изорваны, её пушки частично разбиты и выведены из строя, и, вдобавок ко льдам, она стала пленницей порта, где невозможно исправить повреждения и вернуться в море. Потери, понесённые нашими кораблями, нисколько не ослабили их экипажи, не убавили их энтузиазм. Превосходя неприятеля, они вынуждены были остановиться перед препятствиями, которые их мужество могло бы превозмочь, но победа требовала жертв, далеко не пропорциональных предполагаемому результату; к тому же, на наших кораблях заканчивался провиант. Мы планировали удар, а не осаду».


[То есть, заявление Л. Бонифация о неудаче русских основывается не на событиях, а на фантазиях, выстроенных в последнем абзаце. Морские министры союзников, однако, не понадеялись на естественную смерть Петропавловска во льдах и сразу же стали планировать акцию возмездия стойкому городу.
Ниже статьи, отчеркнув полоской и пробелом, газета помещает и отчёт о потерях.]


Общее число убитых, раненых и оставшихся на берегу у французской эскадры 98 человек, а у английской эскадры 111 человек.
Потери французской эскадры распределяются следующим образом:
людей оставлено на берегу 19,
людей убито 12,
людей ранено 67,
всего 98.

В том числе:
людей выбывших из команды Forte 40,
людей выбывших из команды Eurydice 21,
людей выбывших из команды Obligado 28
людей оставлено на берегу 19,
всего 98.

Офицеры убитые и раненые с этих кораблей: гг. Лефевр, лейтенант с Eurydice; Жикель, мичман с Obligado (эти два офицера в числе оставленных на берегу); Бурассе, лейтенант с Eurydice, погиб при высадке; де Лакомб, лейтенант с Eurydice, ранен; де Журнель, мичман с Obligado, легко ранен; Герен, врач с Eurydice, ранен; Жикель, мичман с Eurydice, брат того что оставлен на берегу, ранен; Кост, аспиран с Eurydice, ранен.

Оригинальный текст
« Le 1er septembre, le Virago se dirige sur la baie de Tarinski, où on inhume le corps de l'amiral Price; le Virago revient avec trois matelots américains, déserteurs de navires baleiniers, qui communiquent, dit-on, des renseignemens importons sur la situation topagraphique de Pétropolowski. Le 3 septembre, un conseil de guerre est réuni à bord de la Forte ; une deuxième attaque est résolue pour le lendemain. On débarquera sept cents hommes des deux nations; les soldats de marine anglais et les pelotons d'élite français formeront un corps spécial de cent soixante-dix carabiniers ; la plus grande activité règne à bord. des navires de guerre ; on distribue soixante cartouches à chaque homme, et on donne ordre d'embarquer à bord des chaloupes un supplément de munitions. Les capitaines de la Grandière pour les Français, et Burridge pour les Anglais, sont nommés pour commander les troupes de débarquement. Les carabiniers anglais marcheront sous les ordres du capitaine de soldats de marine Parker ; M. de Lacombe, de l'Eurydice, commandera les pelotons d'élite français ; M. Thomas, la compagnie de la Forte, et il aura sous ses ordres immédiats MM. Gauvain et de Kersaint; le commandement général des canots est donnée à M. Bourasset, et l'ambulance sera surveillée par M. Reynaud, chirurgien-major de l'Eurydice.
« La journée se passe dans ces préparatifs ; officiers et matelots se disposent au combat, et le lundi, 4 septembre, à trois heures du matin, le tambour appelle tout le monde à son poste; les troupes de débarquement sont mises à bord du Virago , qui se dirige sur la partie basse de la presqu'île. Le premier coup de canon part de la batterie et le boulet vient s'enfoncer dans le bastingage du Virago ; la Forte riposte ét démonte une des pièces ; les canons de la batterie, parfaitement pointés, redoublent leur feu sur la Forte; les boulets sifflent au-dessus de la frégate; un d'eux traverse de part en part le grand mât, à environ cinq mètres au-dessus du pont, un autre se loge dans le milieu du mât de misaine. Le Président se range à côté de la Forte et les deux navires protègent par leur feu le débarquement des troupes qui a lieu à huit heures; les deux batteries sont éteintes ; le commandant de la Forte désigne aux canonniers un magasin d'huile et promet un grade à celui d'entre eux qui l'incendiera; le premier obus éclate dessus, une fumée épaisse, suivie d'une flamme brillante, annonce aux matelots que le magasin est en feu; l'incendie dure six heures.
« Les troupes de débarquement se mettent en marche : les soldats de marine en tète, puis les pelotons d'élite; derrière eux se rangent les matelots des différens navires; en arrivant à la batterie, on trouve les pièces abandonnées, on les encloue; les carabiniers, sans s'arrêter à la batterie, gravissent la hauteur au pas de course et s'enfoncent dans les masses de verdure qui la tapissent; les autres corps les suivent de près ; ils sont accueillis par un feu très vif auquel ils rèpondent ; la fusillade s’engage de tous les côtes au milieu de buissons épaiset de broussailles presque impenétrables. Le Virago, laissant les troupes de débarquement, se dirige sur la pointe nord d'où partait un feu très vif ; il démasque une batterie de cinq pièces placées à cheval sur un petit ruisseau à l'entrée de la ville ; il éteint son feu. Pendant ce temps, les troupes de débarquement soutiennent avec les tirailleurs russes une lutte énergique. La fusillade retentit sur toute la hauteur. Exposés, presque à découvert, à un feu terrible, les matelots se battent en désespérés; engagés par leur impétuosité dans des taillis inextricables, ils poursuivent un ennemi invisible dont les balles les déciment; leurs efforts surhumains ne peuvent triompher des obstacles de la nature. Le capitaine Parker tombe frappé d'une balle, à la tête des troupes marines anglaises, au moment où il les ramenait sur l'ennemi ; à côté de lui, tombe M. Bouràsset ; M. Lefebvrè, lieutenant de vaisseau à bord de l'Eurydice, est tué; M. Howard, un aide-dè-camp de l'amiral anglais, a le bras fracassé d'une balle. En présence de la lutte disproportionnée qui s'engage, on donne ordré aux troupes de, se rembarquer.
« Le premier résultat que l'on se proposait est atteint : la batterie est évacuée, les canonniers russes morts sur leurs pièces, les canons encloués ; on ne peut pousser plus loin sans s'exposer à des pertes considérables; il faut, pour débusquer les Russes, sacrifier bien des hommes et faire le siège en règle de ces bois, dont on ignore la profondeur et les issues. Les troupes se retirent lentement ; une compagnie de cent hommes s'embusque derrière les ruines de la batterie que l'on vient de détruire, et arrête, par une vive fusillade, les forces russes. Protégés par ce feu bien nourri, les Anglais et les Français emportent leurs blessés à bord des canots ; l’embarquement est terminé , les canots s’eloignent, escortés par le Virago. A bord de la Forte , les charpentiers sont à l’ œuvre et réparent les avaries ; les blessés sont transportés à l'ambulance, et on s'occupe à faire disparaître les traces du combat.
« Le lendemain, 5 septembre, on inhume à Tarinski les hommes morts dans l'assaut ; M. l'abbe Ricardi préside à la cérémonie religieuse; qui est faite avec recueillement et tristesse. Le 6, l'escadre appareille, et le 7, on quitte Petropolowski. Dans cette journée, on aperçoit deux navires, dont l'un, trois-màts carré, est évidemment un navire de guerre ; le Virago se met à sa poursuite ; le second navire, qui est une goëlette, est pris et mis à la remorque. Le Président est détaché a la chasse du trois-mâts, qu’il gagné rapidement ; à midi, il tire un coup de canon à boulet, le trois-mâts continue sa marche ; on donne l’ordre de se préparer au combat, les blessés sont descendus dans le faux-pont, mais à une heure le navire russe amène son pavillon. Le Président envoie deux embarcations à bord. Ce bâtiment est le Sitka, transport le 800 tonneaux, venant d’Ayan (mer d’Ochotsk) et chargé de munitions pour la garnison de Petropolowski. La cargaison est estimée à plus d’un million de fr. (200,000 dollars). Le Sitka porte 10 canons, 1 capitaine, 3 officiers, 1 élève, 24 matelots, 6 officiers passagers, 1 pope, 4 marchands, etc.
« Le 8 septembre, la goélette russe est incendiée et abandonnée en mer. Le 3 octobre, à neuf heures et demie du soir, les bâtimens français entrent dans la baie de San-Francisco, laissant l'escadre anglaise conduire le Sitka à Vancouver.
« Tel fut ce combat, un des plus sanglans qui aient été livrés jùsqu’à cê jour entre les alliés et les Russes. Si l'escadre n'a pas remporté un succès complet, elle a toutefois réussi a obtenir d'importans avantages. Les Russes ont perdu un nombre d'hommes considérable; et qu'il est difficile de remplacer à une semblable distance; ils ont perdu des vivres et des munitions dont le besoin se faisait vivement sentir dans la ville. Loin de toute espèce de renforts, sans espoir de se procurer des provisions, la garnison de Pétropolowski sera bientôt, par la saison elle-même, séparée du reste du monde. Forteresse isolée au milieu des glaces, on n'eût pu que la détruire sans rien conquérir. Ce n'est pas Pètropolowski, mais bien les frégates russes que l'on attaquait ; si on n'a pas pris ces frégates, on les a mises hors de combat ; l'Aurora a eu ses mâts hachés par les boulets de la Forte ; son pont criblé de balles, ses voiles déchirées, ses canons en partie hors de service la condamnent à l'inaction et, plus encore que les glaces, la retiennent prisonnière dans un port où il lui est impossible de réparer ses avaries et de reprendre la mer. Les pertes que nos navires ont essuyées n'ont affaibli en rien leurs équipages, ni diminué leur enthousiasme. Supérieurs à l'ennemi, ils ont dû s'arreter devant des obstacles que leur courage pouvait vaincre, mais dont la conquête exigeait des sacrifices qui étaient loin d'être en proportion du résultat que l'on se proposait d'atteindre; de plus, les vivres manquaient à bord de nos navires. On s'attendait à un coup de main et non à un siége en règie.»

Le nombre total des morts ou laissés à terre, est pour l'escadre française de 98 hommes, et pour l’escadre anglaise de 111 hommes.
L’escadre combinée a donc eu 209 hommes mis hors de combat.. Dans l'escadre française. la perte se subdivise comme il suit : Hommes laissés à terre, 19 Hommes tués, 12 Hommes blessés, 67 Total 98 Sur ce nombre : Hommes faisant partie de l'équipage de la Forte, 40 Hommes faisant partie de l'équipage de l'Eurydice, 21 Hommes faisant partie de l'équipage de l'Obligado, 28 Hommes laissés à terre, 19 Total égal, 98
Les officiers tués ou blessés a bord de ces trois navires sont : MM. Lefebvre, lieutenant de vaisseau à bord de l'Eurydice; Gicquel, enseigne de vaisseau à bord de l'Obligado (ces deux officiers font partie des dix-neuf hommes laissés à terre ) ; Bourasset, lieutenant de vaisseau à bord de l'Eurydice, tué au débarquement ; de Lacombe, lieutenant de vaisseau à bord de l'Eurydice , blessé; de Journel, enseigne de vaisseau à bord de l'Obligado, blessé légèrement; Guérin, chirurgien à bord de l'Eurydice, blessé; Giequel, enseigne dé vaisseau à bord de l'Eurydice , frère de celui qui est resté à terre, blessé; Coste, aspirant à bord de l'Eurydice, blessé.
Tags: Крымская война на Камчатке, Мой перевод, Перевод
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments