callmycow (callmycow) wrote,
callmycow
callmycow

Categories:

Как выглядели защитники Петропавловска - нижние чины

(Начало темы тут, тут, тут и тут)

Перейдём к нижним морским чинам и начнём с моряков фрегата «Аврора». Фрегат вышел из Кронштадта 22 августа 1853 г., укомплектованный моряками 19 флотского экипажа, обмундированными согласно табели.
«По табели обмундирования 1832 года, которая сохраняла свою силу и в 1855 году, обмундировку матроса составляли:
– кожаный лакированный кивер с таким же козырьком;
– однобортный темно-зелёного армейского сукна мундир с белою по воротнику выпушкою и такая же фуфайка;
– зимние и летние брюки, из которых последние были из небелёного полотна;
– серая и канифасная шинели; чёрный суконный галстук и фуражка.
Кроме того отпускалось матросу:
– из белья – рубашечный холст на две рубахи и деньгами на третью;
– из обуви – сапожный товар на две пары в таком незначительном количестве, что из него могли выйти скорее ботинки, чем сапоги.
К предметам обмундирования относились также: наушники, рукавицы, подтяжки, портянки, рабочие рубахи и канифасные брюки».
(Обзор деятельности морского управления в России в первое двадцатипятилетие благополучного царствования государя Императора Александра Николаевича, 1855-1880. Тип. Морского министерства, 1880. Стр. 353. Книга рассказывает, как улучшилось при Александре II то, что до него было не очень.)
К упомянутым наушникам и рукавицам (которые вряд ли пригодятся иллюстраторам Петропавловского боя) добавим цитату из рапорта врача «Авроры» Виталиса Вильчковского: «Благодаря стараниям г. капитана команда снабжена была достаточным количеством белья (не менее 12 штук у каждого), шерстяными чулками, одеялами и рубахами, тёплыми бушлатиками, шапками для предохранения от дождя (зюйдвестками), летнею одеждой и обувью, нагрудниками, набрюшниками и т.п.» (РГА ВМФ Ф. 283, оп. 2, д. 5926, л. 83-89.)
Ещё один ценный свидетель по хозяйственной части.
«При выпуске из [штурманского] корпуса мне дали какие-то три рубля, … сшили казённую шинель, мундир с брюками и дали казённую матросскую дачку, т. е. как матросу по положению – сапожный товар и подкладочный и рубашечный холст. Вот всё, чем я был богат при выпуске». (Архив А.И. Петрова, «Воспоминания». Цитировано в предисловии к книге: А.И. «Амурский щит», 1974.)
Отсюда становится понятно, что делают матросы в сапожной мастерской на картине А. Г. Денисова (1832) – обращают сапожный товар в сапоги. Могу предположить, что сапожник – тоже матрос, обученный и назначенный тачать сапоги товарищам.


Перечисляю ещё раз как понял, снизу вверх.
На ногах у матроса сапоги.
Брюки летние небелёного полотна, на подтяжках. Если на корабле брюки носили поверх сапог, то для боя на суше заправляли в сапоги (для России это разумно).
(Русские моряки с "Паллады" - или "Дианы"? - на японском рисунке в музее Симоды.)


Рубаха фланелевая, притом цвет рубахи у матросов «Авроры» был красный. Был ли этот цвет особо назначен для 19 экипажа, или случайность снабжения, какую ткань закупили из такой и всем пошили; или это только рубахи команды капитанских гребцов – не знаю.
(Гребцы командирских шлюпок на картинах И. Айвазовского.)




Вообще-то с начала 1850-х для всего флота начали вводить рубахи синие
с воротником–«гюйсом», но только начали (с пароходов), и до «Авроры» очередь не дошла.
Мундир – матросская куртка тёмно-зелёного сукна, без фрачных хвостов, однобортная, застёгивающаяся на 9 пуговиц, со стоячим воротником; на погонах номер экипажа (19). Такая куртка и на картине Денисова выше; на такой куртке носил награду камчатский ветеран Карандашёв; квартирмейстера в такой куртке нарисовал в Крыму французский суб-лейтенант Эмиль Вансон.


Галстук чёрный суконный. На голове фуражка без козырька, тёмно-зелёная с белой выпушкой.
Наконец, шинель солдатская со стоячим воротником.


В чём пошлют в бой – в рубахе, в куртке или в шинели – несомненно зависело от погоды; но обязательно поверх всего надевались две перевязи через плечи – для тесака и для патронной сумки. Надев шинель, матрос выглядел в точности как русский солдат с картин по обороне Севастополя.
(Рисунок англичанина Уильяма Симпсона.)


(Матросы в карауле у смертного ложа П. С. Нахимова. Рисунок В. Тимма.)


Хотя Петропавловский бой произошёл в тёплое время года, но шинели были на матросах в ночных караулах и на батареях, продуваемых морскими ветрами.
Матросы - севастопольцы на рисунке Василия Тимма.


«Итак, мы на военной ноге. Скоро около огней раздались песни на всех батареях. Я, полулёжа на солдатской шинели, слушал песню «Николай в трон принят», тщательно следя, как одно за другим вспыхивали поленья». (Гаврила Токарев. Петропавловское дело (из записок гардемарина с фрегата «Аврора»). Кронштадтский вестник, 1863 г.  №№ 90 и 91.)
На штурм же Никольской сопки 24 августа аврорцы шли в вышеупомянутых красных рубахах, которые французы сквозь чащу принимали за алые мундиры британских морпехов.
«Огромная Никольская гора покрыта народом, сквозь зелень кустов мелькают красные мундиры англичан, синие и красные рубахи матрос французских и наших…» (Николай Фесун. Из записок офицера, служившего на фрегате «Аврора». Морской Сборник, т. XLV, 1860, № 1, неоф. Сс 1 – 46.)
Замечаем: наряду с красными матросскими рубахами упомянуты и синие. Их можно приписать матросам 47 флотского экипажа, составлявшим команду транспорта «Двина» и гарнизон Петропавловского порта.
«Наши матросы были одеты в чёрные брюки и синие рубашки», – написал в своих воспоминаниях Степан Завойко, сын руководителя обороны. Степану в дни обороны было 10 лет, отец отправил его со всей семьёй на удалённый хутор; но уж матросов-то мальчишка видел до и после.
Команда транспорта «Двина», согласно той же «табели», должна была одеваться так же как команда «Авроры». БЫ. Если бы на Дальнем Востоке имелись для этого материальные возможности. Нижние чины 47-го экипажа (прежде он нумеровался 46-м) набирались из сибиряков и камчадалов (подробнее рассказывает lot1959 http://lot1959.livejournal.com/53136.html).
Сначала о камчадалах.
«Вспоминается прибытие Завойко в Петропавловский порт [в 1850 г.]. Прямо перед фронтом разнес он тогда капитан-лейтенанта Стиценкова. [Н.А. Стеценков, пом. нач. Камчатки в 1847-1852 гг.] Вы, говорит, кого мне построили, кого намерены представить? Толпу нищих или военных матросов? И верно, только по ружьям можно было догадаться, что воинские чины собраны. А так – голодранцы, хуже некуда. На другой же день всех обули-одели. Он, Завойко-то, еще в Аяне про камчатские дела слышал. Не с пустыми руками Аянский порт оставил – привез на тысячу с лишним человек и мундиров, и сапог. Да и сбитень тогда же велел варить по утрам». (В.П. Кусков. «Боцман Степан Спылихин».)
А в 1854 году сам Василий Завойко пишет: «Я за расходом по батареям и другим расходам военным имел 230 человек оборванных, измученных как и я сам от бдения: днём боремся. а ночью починять батареи и караулить. Явилось противу нас до 1 т. чистеньких, щегольски одетых англичан и француз…» (Письмо адмирала Завойки Н. Е. Ложечникову, 1854 года. Щукинский сборник, 1910. Вып. 9. С.332.) Отсюда следует, что как ни одевал их Василий Степанович, а как были матросы голодранцами, так и стали оборванцы.
Теперь о сибиряках.
В 1853 году командиром 47 фл. экипажа был назначен капитан 2 ранга А. Арбузов. По пути на Камчатку, в Нерчинском округе он принял под команду солдат из сибирских батальонов, им предстояло сплавиться по Амуру до устья, затем на транспорте «Двина» прибыть в Петропавловск. Стрелять они, опытные охотники, были горазды, всем же остальным воинским умениям и командам их учил по пути командир. В своих воспоминаниях Арбузов называет их то солдатами, то матросами. То есть были эти сибиряки новобранцами и никак не обмундированы, о чём можно судить из следующего примечания Арбузова: «При этом считаю долгом не умолчать о пожертвовании, сделанном почетным гражданином С. О. Соловьевым, который снабдил отряд на время его перехода сотнями пудов кирпичного чая, холстом на рубашки и кунгурскими сапогами без всякого возмездия, без всякой гласности; редкая черта в богаче». (Замечания на статью г. Фесуна о Петропавловском деле» капитана 1 ранга Арбузова. МС XLIX, 1860, № 10, смесь.)
Поэтому трудно утверждать однозначно, какого цвета брюки и фуражки были у матросов 47 экипажа. Полагалась фуражка, как уже сказано, тёмно-зелёная. Однако вот строки из воспоминаний того же А.А. Арбузова: «Отправясь с своей партией в обход неприятеля за погребом, я едва не выстрелил по унтер-офицеру Шеполихину, приняв в кустах его СИНЮЮ фуражку за неприятельскую». [Степан Спылихин, боцман, уроженец Казанской губернии, служил на Камчатке с 1841 года.]
Все "сословия" защитников изображены на картине "Оборона Петропавовска" Г.С.Зорина и Я.С.Куриленко, 1950 г.
Картина находится в Хабаровском краевом музее им. Н.И. Гродекова. Следует отметить, композиция картины вполне естественная, сколько раз виденная: один с отбойным молотком, десять мужиков рядом смотрят, как он справляется. Среди прочих смотрящих справа изображены камчатский охотник в белых мехах (у него ружьё с сошками) и казак, сразу узнаваемый по шапке с красным верхом.


Смеяться не будем, художники свою задачу выполнили и получили 1 премию на зональной выставке в Улан-Удэ. Как в действительности выглядел камчатский казак (он же охотник), мы можем судить только по немногим описаниям и рисункам в книгах Киттлица и Гилмарда. Создаётся представление, что все камчадалы, и казаки в первую очередь, носили в то время фуражки с козырьками. А больше никакого особого обмундирования у них, похоже, и не было (хотя и полагалось). Есть описание тигильских казаков - они носили кухлянки, а в знак отличия окрашивали воротник в красный цвет. Так что логично предположить, что и казаки, и городские чиновники оделись в бой так же, как оделись бы и на охоту.
Я представляю камчадалов примерно так, как выглядят они на фото 1897 г. из экспедиции В.П. Маргаритова. (Хотя фото и подписано "Седанка", но авторитетные люди полагают, что в действительности это пос. Коряки на р. Авача.)
Картинка кликабельна.


Так что вот.



PS Есть ещё несколько фрагментов из книги А. Петрова "Амурский щит". События происходят в Николаевске-на-Амуре, куда был переведён петропавловский гарнизон в 1855 году. Петров - офицер, вынужденный в ту пору исполнять хозяйственные обязанности. Вот он и делится с нами особенностями дальневосточного обмундирования.

"Так как все люди были оборванны, в особенности холостые, и не имели ни мундиров, ни шинелей, то я придумал все возможное, чтобы их обмундировать. Бошняк все подавал рапорты и писал отношения в Петровское, чтобы выслали портных; но откуда их было там взять, он того не придумал. Я поступил так: спросил людей, не занимался ли кто-нибудь портняжеством. Казак Русанов отозвался, что хотя он не занимался, но в Охотске себе кроил шинель и шил. Я его сделал закройщиком, а к нему на помощь назначил жену казака Василия Тюшева, Теперь покажется странным, что я жен заставлял даром производить казенную работу. Да я рад был бы их вознаградить, но разве в то время, да еще на Амуре, можно было входить с таким ходатайством! А нужда меня заставляла пользоваться умением некоторых женщин. А потому я приказал уряднику Пестрякову, у которого на руках было все казенное имущество, в том числе присланное из Камчатки сукно для шинелей и мундиров и холст, выдать все необходимое казаку Русанову и самому наблюдать над кройкой. С помощью Марфы Тюшевой мы накроили всей команде шинели, фуражки и холостым рубахи, а шить помогало большинство женщин безвозмездно".

"Казака Волынкина 2-го, как умеющего немного сапожничать, назначил шить сапоги команде, а в помощь ему дал казака Ивана Замиралова 3-го, который через неделю работы был ему очень хорошим помощником. Я очень торопился обмундировать людей хоть в шинели, потому что Невельской мне объявил, что в начале декабря он приедет и сделает инспекторский смотр. Откровенно говоря, мне хотелось перед ним щегольнуть: смотри, мол, вот у меня люди обмундированы своими средствами. Но остановка была за пуговицами, а потому я просил выслать из Петровского олова, из которого боцман Никитин вылил пуговицы. Предварительно печник Попов сделал форму".

"В первый день рождества по приказанию Невельского был устроен на счет казны такой же обед, как и 6 декабря. Также была служба, на которую, как и всегда, команда явилась в мундирах и шинелях, а я в сюртуке с эполетами. В обыкновенное же время я ходил в американской куртке, кунгурских сапогах и брюках из верблюжьего сукна.
Так как по случаю войны было разрешено офицерам носить серые шинели, то и я себе сшил шинель, и так она мне понравилась, что, даже когда война кончилась, я все ее носил почти до прибытия губернатора П. В. Казакевича, т. е. до августа 1856 года".

"Последние дни в Николаевске [перед поездкой в Иркутск] я ходил по своим знакомым с записной книжкой, и все давали мне поручения, начиная с сюртука, брюк, эполет, башмаков, ситцев, полотен, сукон и кончая музыкальными ящиками. Всего я имел поручений до трех тысяч рублей. В. М. Бабкин с разрешения губернатора поручил мне покупку сукна, холста и волоса для Морского училища, на что мне было выдано пятьсот рублей".
Tags: Изонаходки, История, Камчатка, Крымская война на Камчатке, Петропавловск, Разыскания
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments