callmycow (callmycow) wrote,
callmycow
callmycow

Тронсон. Глава X, ч.1.

H.M.S. Barracouta – корабль Ост-Индийского флота, деревянный колёсный шлюп, c паровой машиной 30 л.с., вооружённый 6-ю орудиями. Участвовал в кампании 1855-1856 гг. у восточных берегов России. Капитаном в это время был Фредерик Генри Стирлинг (не путать с контр-адмиралом Джеймсом Стирлингом, командующим британским флотом Ост-Индии и Китая). Автор повествования, Джон М. Тронсон, служил на «Барракуте» вторым врачом (assistant surgeon). В книге есть илюстрации, в том числе цветные литографии с видами Японии и охотских берегов.
Personal narrative of a voyage to Japan, Kamtschatka, Siberia, Tartary, and various parts of coast of China
by John M. Tronson
Smith, Elder & co., 1859

Избранные главы. Перевод П. K. Калмыкова. Внесены поправки по переводу Л. А. Абрамян. Спасибо за помощь френдам и сообществу переводчиков ЖЖ. Уточнения и поправки принимаются.

Джон М. Тронсон.
Повествование от первого лица о плавании к Японии, Камчатке, Сибири, Тартарии и различным побережьям Китая на корабле Её Величества «Барракута»

ГЛАВА X.
Готовимся в море — Отплытие — Хатидзёдзима — Погода — Фрегат Alceste — Фрегат President — Шторм — Питомцы на корабле — пароход Encounter — Камчатка — Авачинская губа — Местность — Петропавловск — Приход эскады — Город пуст — Православная церковь — Камчатская собака.

Итак, мы получили приказ готовиться к выходу в море; провизия и боеприпасы приняты на борт. Мы предвидели долгое плавание, предположительно к российским владениям: по крайней мере, таковы были разговоры, но ведь молва каждому нашёптывает своё. Кое-кто из офицеров в письмах к друзьям просил слать ответы на Сандвичевы острова, предполагая, что именно там мы соединимся с Тихоокеанской эскадрой.
(H.M.S. Barracouta в Китае. Ксилогравюра из Illustrated London News, 1857, Jan 24.)


Утром 12 марта мы отплыли из Гонконга, чтобы встретиться с винтовым пароходом «Encounter» в Усуне (Woosung); погода была туманная, барометр упал. Мы вышли из пролива Лей-Ю-Мун (Lymun channel), ветер был встречный, нам пришлось развести пары и держаться ближе к скалистому и пустынному берегу. 14 марта налетел северо-восточный шторм, с громом и молнией. Он длился с редкими затишьями до вечера 17 марта, когда барометр поднялся до 30.5 дюймов (775 мм), что означало свежий ветер. Пароход вёл себя превосходно, борясь с волнами и прокладывая себе путь.


Мы достигли Усуна 19 марта, а 25-го вместе с Encounter’ом направились к назначенному рандеву (точка встречи) в 50° с.ш., 160° в.д., у берегов Камчатки. 29 марта миновали южные острова Японии. 31 марта мы заметили остров Хатидзёдзима (Fatsizio), он же Недоступный (Inaccessible Island) – каторжную колонию, принадлежащую Японии, куда ссылали непокорных аристократов; его координаты 33°6' с.ш., 140° в.д. Рандеву мы достигли 14 апреля, преодолев череду штормов, холодов, снегопадов и ледяных дождей. В шторм немало птиц находили приют у нас на борту, среди них ласточки, буревестники; некоторые погибли, брошенные ветром на мачту или снасти. Из буревестников в Северной Пацифике обычен глупыш – красивая птица.
Мы крейсировали в разных направлениях вокруг рандеву почти месяц, не встретив ни единого корабля ожидавшейся эскадры. Было очень холодно; штормы, штили и туманы сменяли друг друга; множество китов и тюленей плыли в сторону Охотского моря; стаи уток летели к северу, вытянувшись низко над волнами длинной чередой. В тихие дни симатяги морские попугаи (ипатки?) грациозно сидели на воде, приводя в порядок пёрышки, а топорки порхали над самой поверхностью, их маленькие крылья мелькали быстрее чем гребные лопатки нашего парохода. Случайный китобоец с Сандвичевых островов проследовал мимо нас в Охотское море – мы подозревали, возможно несправедливо, что он проинформирует русских о нашем присутствии.
Утром 12 мая, когда подул холодный бриз с берега Камчатки, наши взоры обрадовало появление французского фрегата «Аlceste», первого корабля долгожданной эскадры; этот красавец прошел прямо у нас за кормой, с зарифленными марселями.


Он вышел из Гонолулу 18 апреля, двумя днями после фрегата «President» с контр-адмиралом Брюсом на борту. Корвет «Dido» пошёл к северу от нас на поиски (русских) приватиров. 13 мая на горизонте появился винтовой пароход «Brisk»; день был тихий и ясный – слишком ясный для этого сезона и климата.


Ночью 14 мая с юго-запада налетел свирепый шторм, барометр резко упал с 30 дюймов до 29.22, солнце скрылось за тяжелыми свинцовыми облаками, и по мере того как исчезало огненно-красное светило, кромки облаков багровели. Шторм продолжался до вечера 18 мая, когда потихоньку стал затихать, ртуть поднялась до 30.15 дюймов. Сильным ветром нас отнесло на 135 миль от рандеву. Для человека непривычного к морю шторм то ещё удовольствие: разум слишком взбудоражен и преувеличивает опасность; скрип древесины, вой ветра в снастях, голос вахтенного командира, перекрикивающего шторм, хлопание убираемых парусов – все это ставит дыбом волосы («тревожит грифона»). А что творится в это время внизу – конторки*, бумаги, бутылки и тарелки хаотично летают; бифштексы вытанцовывают над столами, тарелки с супом оказываются на коленях тех, кто их никак не ждал; стулья вместе с сидящими скользят к подветренной стороне, и никого не тянет запеть «Жизнь на океанской волне». Лучшее успокоительное в шторм – вера в корабль и в тех кто его ведёт, а также в милость высшей силы, что повелевает ветрами на суше и на море.
[*Конторки (desks) – имеется в виду походная конторка, писальный ящик, в нём находились чернильница, перья, бумага; в разложенном виде ящик превращался в наклонную подставку для письма. Такие конторки были у мичманов и офицеров.]
Моряки с большой симпатией относятся к животным: если на борту родится ягнёнок, он становится всеобщим любимцем; собаки обучаются различным трюкам; кошки дарят нежность своим хозяевам; но самые озорные и занимательные животные – это обезьяны. Вся команда любит их за весёлый и игривый нрав. Обезьянка оказалась на корабле вместе с 43-м полком в ноябре 1853 г., в Британской Кафрарии (область кафров в Капской провинции, Южная Африка); полк высадился в Столовой Бухте (Table Bay, ю.-з. Африки), а обезьянка осталась на борту. У обезьянки были свои фавориты, им она отвечала добротой и любовью. Наше холодное плавание сказалось на её здоровье. Хотя ей и справили теплую одежду, она зарывалась в полы офицерских сюртуков, повизгивая от удовольствия, лишь сияющие глаза и мордашка высовывались из тёплого убежища. Погода становилась всё холоднее, несчастная обезьяка худела, дрожала, слабела и во время очередного шторма умерла. Все горевали по нашей маленькой питомице.
Шторм разрознил корабли, и в течение нескольких дней мы плыли в одиночестве. Вечер 19 мая был изумительно тих, вода едва колыхалась, измученные морские птицы отдыхали на её глади, и ни одно облако не препятствовало лучам солнца, склонявшегося к западу. Милях в семи миль от нас мы разглядели мачты старого попутчика – «Encounter». В шлюпке были посланы офицеры и приняты на борт менее чем через два часа, чтобы узнать новости. С тех пор как мы расстались, с «Encounter’а» видели только один китобоец.

H.M.S. President. Рисунок Р.-М. Керре. (Jean René Maurice de Kerret “Journal de mes voyages autour du Monde (de 1852 à 1855) “, автор публикации Tugdual de Kerros, 2004)

23 мая к нам пришёл фрегат «President», с контр-адмиралом Брюсом. Капитан Стирлинг отправился на фрегат к главнокомандующему и получил указание идти на рандеву, назначенное в двадцати милях к юго-востоку от Авачинской губы. Офицеры «President’а» любезно передали нам подшивку «Таймс» – «деликатес», который мы должным образом оценили. Мы увидели французский фрегат «Alceste» и взяли его на буксир. Двигаясь к рандеву, видели множество китов, плывущих по течению на юго-восток, пуская фонтаны. Погода была ясная, морозная (frosty).
В воскресное утро 27 мая 1855 показалась в виду южная оконечность Камчатки – мыс Лопатка, в семнадцати милях к северо-западу. Этот мыс находится на северной широте 51°2' и восточной долготе 156°46'. Приблизившись, мы увидели гористую землю: череда пиков и хребтов тянулась вдоль полуострова. Одетые в зимние снега, верхушки гор не знали лета. Отдельные выступающие мысы и утёсы, подставленные солнцу, были черны и круты, резко контрастируя с окружающей белизной. Береговая линия скалиста и обрывиста. Видны гроты, выбитые беспрестанными волнами, чей хриплый рокот слышен издали. В них обитают морские коровы (sea-cow) и каланы. Выше, в расщелинах, морские птицы вьют гнезда и выводят птенцов. В этих широтах на смену ясному дню обычно приходит густой туман; и 28-го мая он нас накрыл, непроглядный и почти осязаемо влажный, как шотландская морось. На следующий день его развеял свежий бриз, и мы обнаружили себя в нескольких милях от маяка Авачинской губы. Ни единого корабля эскадры не было видно; предположив, что они уже в губе, мы через узкие ворота вошли в губу и под парами обошли её кругом; офицеры и команда стояли по местам, готовые к бою. Но и тут ни одного судна увидели – ни английского, ни французского, ни русского. Было очевидно, что руская эскадра не упустила ни часу, покинув порт сразу по вскрытии льда; потому мы возвратились к назначенному месту ждать прибытия остальных кораблей.
Tags: История, Камчатка, Крымская война на Камчатке, Мой перевод, Перевод, Петропавловск, Тронсон
Subscribe

  • Крест над обрывом

    Пару дней назад приметил на Никольской сопке крест. Не замечал его раньше. Вряд ли он памяти англо-французского десанта. Но любопытно…

  • Прорыв

    Я получил по почте книгу - в признательность за то, что консультировал одного из авторов по некоторым вопросам. Книга называется "Записки о…

  • Иностранная морская военщина в Гонолулу

    Искал малую малость: когда французский корвет "Эвридика" отправился из Гонолулу на Таити зимой 1854-55 гг. А тут как раз американцы архив старых…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments