callmycow (callmycow) wrote,
callmycow
callmycow

Categories:

Как это было сделано

- Так уже больше никто не снимет, - сказал lot1959, показав кинофрагмент Синопского боя из фильма "Адмирал Нахимов". И действительно, мы видим и парусные армады, и чёткие действия пушечной команды, и динамику боя. Черно-белая фактура картины только придаёт оттенок документальности (хотя, конечно, фильм снят почти сто лет спустя). И всё-таки, как же он так снят? Откуда всё это взято в годы Великой Отечественной войны?
Режиссёр - великий Всеволод Пудовкин. В 1960-х годах составляли рейтинг величайшего кино всех времён и народов (то ли десятка, то ли двадцатка - не помню, пересказываю по памяти с устных слов киноведа) - так три фильма были советских: "Броненосец Потёмкин" Эйзенштейна, "Земля" Довженко, "Мать" Пудовкина.
А когда был снят "Адмирал Нахимов", товарищ Сталин высказался на оргбюро ЦК ВКП(б) 9 августа 1946 г. «Пудовкин — способный постановщик и режиссер, дело знает, но на этот раз не удосужился как следует изучить дело. Он решил так: я — Пудовкин, меня знают, напишу, и публика «глотнет», всякий фильм будут смотреть. Изголодались люди, любопытства, любознательности много, и, конечно, будут смотреть. А между тем теперь у людей вкусы стали квалифицированнее, и они не всякий товар «глотнут». <…> В фильме «Нахимов» тоже имеются элементы недобросовестного подхода постановщиков к изучению того предмета, который они хотели показать <…> Это, собственно, не фильм о Нахимове, а фильм о чем угодно, с некоторыми эпизодами о Нахимове. Мы вернули фильм обратно и сказали Пудовкину, что он не изучил этого дела, не знает даже истории...»
Пришлось Пудовкину перерабатывать картину - а возможность ему предоставили. И результат стоил усилий, получил и Сталинскую премию 1 степени, и премию Венецианского кинофестиваля в номинации «Лучшие массовые сцены», и мн. др.
В 1975 г. вышел второй том собраний сочинений В. Пудовкина, где он сам рассказывает о фильме. Сначала о снимающемся, потом и о снятом - в книгу собраны статьи режиссёра. Как снимали, там тоже есть. Поскольку в сети этих текстов не нашлось, я перефотал эти страницы в библиотеке. Пусть будут. Такие слова как "каолиция" и "черезвычайно" - оставлены как в оригинале.


Всеволод Пудовкин. Собрание сочинений в 3-х томах. Том 2. 1975 г. С. 87-97.
Фильм «Адмирал Нахимов»

Адмирал Нахимов

Я работаю над постановкой фильма «Адмирал Нахимов» по сценарию ленинградского писателя И. Луковского. Все съемочные работы буду вести вместе с режиссером Д. Васильевым и оператором А. Головней.
Центральный образ картины — Павел Степанович Нахимов — является одной из самых замечательных фигур не только в истории русского флота, но и в русской военной истории вообще. Героический участник битвы при Наварине, блестящий победитель под Синопом, Нахимов окончил свою жизнь на бастионе Севастополя, славной обороной которого руководил.
Мне хочется, чтобы будущая картина рассказала зрителю не столько о внешних событиях, связанных с биографией Нахимова, сколько об удивительном его характере. Нахимов был патриотом в самом высоком, самом благородном смысле этого слова. Он беспредельно любил Россию и свой народ.
Когда читаешь воспоминания его современников, раскрываешь связь каждой его мысли, каждого поступка с этой беспредельной любовью к Родине. От гениальной по своей простоте и смелости диспозиции Синопского сражения, основанной на глубочайшей уверенности в замечательных свойствах русского моряка, и до мельчайших, казавшихся иногда смешными, придирок к качеству офицерского воротничка — все сводилось у Нахимова к одному священному для него понятию — «чести русского флота», под которым скрывалась страстная любовь к Родине.
Работа над фильмом предстоит трудная. Особая ее сложность — в съемках, связанных с парусным флотом и старым Севастополем. Мы надеемся преодолеть эти трудности с помощью блестящего мастера макетных съемок режиссера А. Птушко. Картина должна быть закончена в 1944 году.
1943

Как мне представляется образ Нахимова
Среди огромного разнообразия людских характеров встречаются индивидуальности, склад которых резко обозначается какой-то одной склонностью. Эта склонность в конце концов собирает все их душевные и физические силы на одной определенного рода деятельности. Мы называем таких людей одаренными, талантливыми, иногда гениальными. Мы привыкли легко отличать их в области искусства, в военном деле или в кругу политической работы. Для них характерна высшая степень принципиальности, ясной последовательности и постоянной, неиссякаемой, точно направленной силы в работе.
Нахимов принадлежал к типу именно таких одаренных людей. Он был талантлив, может быть, гениален не только как военачальник. Он был талантлив в проявлении своей любви к Родине.
Нахимов глубоко национален по своей природе, по самому существу своего характера. Любовь к Родине пронизывает всю его деятельность.
В некрологе Нахимову его современник, известный публицист Погодин писал, повторяя то, что думал и говорил весь народ: Нахимов был душой Севастопольской обороны. Это было верно.
Нахимова любили, его ценили и, самое важное, им дорожили. Люди, оборонявшие Севастополь, жили глубоким внутренним убеждением: пока жив Нахимов, ничто еще не потеряно, пока он с нами, все будет хорошо.
Военная карьера Нахимова своеобразна. Не по биографии, по своей природе она близка военной службе Суворова. У Суворова не было ни одного поражения и было много побед. У Нахимова также не было ни одного поражения, но была всего одна лишь победа — битва при Синопе.
Синопская победа была подготовлена деятельностью всей жизни Нахимова. Он сумел так воспитать свой флот, что Синопский бой стал апофеозом его воспитательной системы.
Необычайный по своей смелости план этой битвы был основан не на вере, а на уверенности Нахимова в том, что эти люди, еще никогда не бывавшие в бою, выполнят его приказ с той абсолютной точностью, с которой они выполняли его на учении или на параде.
Только непоколебимая уверенность в неизбежности победы могла родить план, по которому русская эскадра, неожиданно ворвавшись в бухту, за три часа уничтожила весь неприятельский флот.
Рассказывают, что Нахимов, узнав о том, что потоплено последнее вражеское судно, посмотрел на часы и, захлопнув крышку, попросил отметить, словно все это происходило на парадном учении, что бой, окончившийся полным поражением врага, продолжался три часа и пять минут.
Однако, добиваясь от своих подчиненных дисциплинированности и точности в исполнении заданий, Нахимов никогда не прибегал к муштре.
Его воспитательная система покоилась на развитии в русских моряках чувства сознания воинского долга и своей ответственности перед Родиной. При этом, человек большого сердца, Нахимов верил и в сердца своих подчиненных. И в то же время Нахимова нельзя назвать «добряком». Он любил своих людей, но любил их по-особому, по-своему.
Когда обращаешься к материалам биографии Нахимова, то первое впечатление создается о нем, как о невероятном службисте. И только когда узнаёшь его глубже и ближе, начинаешь понимать мотивы его поведения. Становится ясно, что Нахимов тянул и себя и своих людей на точное выполнение службы потому что за каждым пунктом воинского устава он чувствовал службу России.
Он наивен в своей огромной любви, и пунктуальность в исполнении службы вдруг оборачивается у него удивительной трогательностью.
Воплотить образ Нахимова на экране — образ человека с таким трудным в актерской работе подтекстом – очень сложная задача. Тут придется эмоцией окрашивать очень трудно поддающиеся этому человеческие поступки и слова.
В сценарии есть эпизод, когда Нахимов перед началом учения здоровается с моряками. Это простое выполнение воинского устава. Но в обычное приветствие «Здорово, ребята» Нахимов вкладывает нечто большее. Ему ведь важно знать, здоровы ли они действительно. Он здоровается с командой, как с близким человеком.
В биографии Нахимова мы нашли случай, который очень точно его характеризует. Однажды шлюпка, в которой плыл Нахимов, затерялась в море. Адмиралу грозила гибель. Матрос какого-то корабля заметил шлюпку, сигнализировал, шлюпку спасли. Матрос спас Нахимова. Всякий другой на месте Нахимова представил бы его к награждению, пожаловал бы матросу собственные часы или кошелек со всеми деньгами. Нахимов сделал другое: он на протяжении всей своей жизни выплачивал от себя пенсию матросу, спасшему ему жизнь.
В удивительно честной последовательности этого поступка есть логика, доведенная до божественной ясности, и есть настоящая длительность чувств. Здесь есть масштаб любви Нахимова к народу, есть отношение к нему государственного деятеля. Такие поступки вызывают любовь и признание народа.
Все эти черты характера, о которых мы здесь говорили, соединялись у Нахимова с абсолютной естественной скромностью. Отнюдь не умаляя своих достоинств, он терпеть не мог, когда его выставляли вперед.
Сложность образа Нахимова, трудность воплощения на экране вещей, которые не сразу прочитываются, заставили меня очень внимательно и осторожно выбирать актера для главной роли.
Долгие поиски привели меня к удаче. Роль Нахимова будет исполнять Алексей Дикий, в личных чертах которого есть нечто, напоминающее Нахимова.
Алексея Дикого характеризует твердость воли и действенность мысли. Дикий много работал режиссером и привык действовать в соответствии со своей мыслью. В нем есть внутренняя прочность, он органически убедителен в своем поведении.
Сильная воля и внятная логика поведения — эти черты должны быть положены в основу образа Нахимова.
Мое твердое убеждение заключается в том, что актеры кино, сравнительно с актерами театра, имеют значительно меньшие возможности для перевоплощения. Мой опыт убедил меня в том, что кинематографический образ всегда получается более убедительным тогда, когда личности актера, создающего его, бывают свойственны черты, характеризующие этот образ.
С этим убеждением связаны мои вкусы в кино. Я люблю в кино натуру, а не декорацию. Я люблю не строить кадр, а отыскивать его. Лес, построенный в ателье, мне скучен. Он лишает меня увлечения и радости охотника, я не смогу найти в нем того, что подсмотрели другие, я ничего не открою в ателье.
Для меня работать с Диким — это то же самое, что войти в живой лес. Алексей Дикий — это отысканная натура.
Мне хочется здесь отклониться в сторону и сказать несколько слов о разных типах актеров. Можно наметить две группы актеров: у одних внутренний мир легко проявляется во вне, словно он отделен от внешнего мира тонкой стеклянной перегородкой. Это люди, у которых во взгляде видна игра их мысли. Однако это не мимическая игра актеров, а живая человеческая мимика.

Внутренние движения таких людей обычно выражаются не только в мимике их лица, но и в движении их тела, в их жестикуляции.
Это свойство, которое, разумеется, присуще не только актерам, но и людям вообще,— свойство органическое и редко встречающееся. Среди актеров советского кино им обладают Черкасов, Бабочкин, Свердлин, Дорохин и некоторые другие.
Вторая группа актеров — это люди с трудно проницаемым лицом. Оно им подчиняется, усилием воли актер управляет своим лицом, но при этом его мимика лишается сложности и тонкости в передаче того или иного чувства, ощущения, мысли.
У актера этого типа появляется более обобщенное, более широкое движение которое ближе природе театра, чем кино. В театре тончайшее движение лица, тела актера может остаться неувиденным. Широкий, несколько утрированный жест необходим там для того, чтобы передать правду движения с большого расстояния, отделяющего актера от зрителя.
Такой тип актера труден для меня как для художника кино. Преувеличение утрировка, не только скрадывающиеся в театре, но и являющиеся условием театральной правды, недопустимы в кино.
В кино зритель приближен к актеру. Поэтому правда в кино немыслима без передачи тончайших нюансов в движении человеческой души.
Есть актеры, игра которых в театре воспринимается как вполне правдивая, выразительная, превосходная, но которые в кино становятся фальшивыми и ходульными. Дело здесь, видимо, не в одаренности, а в различной природе этих двух искусств.
Очень редко бывают счастливые исключения, которые объединяют в одном человеке основные свойства двух различных типов актеров. Обладая способностью интимного общения со зрителем, они одновременно превосходно владеют и техникой театральной игры.
К таким счастливым исключениям я отношу Черкасова и Дикого.
Возможность подсмотреть, подглядеть — величайшая возможность кино. Киноактер может запрятывать, приглушать движение, чувство, а зритель подметит его и обрадуется тому, что сумел увидеть скрытое. Кино может раскрывать глубокие секреты.
Когда я говорю о каком-то фильме, что он театрален,— это не значит, что я осуждаю его, попросту мне жалко, что постановщик и актер не использовали средства и возможности кино.
В немом кино слово было лишено интонации. Не было живого слова, была надпись. Мы выходили из положения, показывая процесс рождения слова. Мы очень хорошо знали, что слово — это разрядка и что его рождению предшествует психологический процесс.
В немом кино актеры должны были играть именно этот процесс, добиваясь отчетливости в передаче мимикой и жестом всех душевных движений человека, выражаемых в театре интонацией.
Мне хотелось бы, чтобы в звуковом кино была сохранена эта традиция немого кино. Хотелось бы, чтобы пауза играла на экране ту же роль, которую слово играет в театре, то есть чтобы все самое существенное говорилось в кино между словами.
Я знаю, что это трудно, что это мечта. Нужны соединенные усилия писателей, режиссеров и актеров, чтобы эту мечту осуществить.
Мы забыли силу зрительного образа в кино. Мы рассказываем то, что с большей выразительностью могло бы быть показано.
Я, человек, родившийся в немом кино, тоже согрешил в фильме «Во имя Родины». Я снял всю картину зажатой в павильон, я рассказал в ней многое при помощи средств театра, потому что снимать в годы войны было трудно. Меня справедливо упрекали за это у нас, меня упрекали и за рубежом. Монтегю4 в письме, которое он мне прислал после просмотра фильма, написал, что в картине нет воздуха.
Читатель может упрекнуть меня за то, что я отклонился от своей темы. Возвращаясь к ней, я оправдываю себя тем, что все сказанное мною о типе актера экрана относится к Дикому, который в моем новом фильме будет играть роль
Нахимова.
В заключение я хочу добавить, что переход от замысла к актерскому воплощению — трудный и долгий путь. Он тянется на протяжении всего периода создания фильма.
Как у Нахимова любовь к России выражается в малых и больших поступках во все дни его жизни, так и основной замысел наш должен сквозить в каждом решении режиссера, актера, художника, всего коллектива нашего фильма.
1944 г.

Фильм о великом адмирале
Мои последние киноработы были тесно связаны с военно-исторической тематикой. За последние годы я выпустил фильмы «Минин и Пожарский» (великие русские народные деятели Смутного времени) и «Суворов» (знаменитый русский полководец эпохи Екатерины II). Фильм, который я теперь окончил, посвящен жизни и подвигам замечательного русского адмирала Нахимова, героя победы под Синодом и легендарной обороны Севастополя. В годы войны был учрежден орден Нахимова.
Эти три фильма находятся в известной внутренней связи, ибо рассказывают о трех этапах военной истории России — в XVII, XVIII, XIX веках. Еще важнее, что в деятельности Суворова и Нахимова ярко проявились одни и те же воинские традиции. Суворов и Нахимов были исторически гениальными воспитателями русских солдат и моряков, которым они прививали чувство горячей любви к Родине, готовность биться, не щадя жизни, за ее благополучие. Эти идеи высокого патриотизма приобрели в советских условиях еще большую силу и легли в основу всей воспитательной работы Красной Армии. Бессмертные подвиги ее бойцов и командиров вдохновлялись беззаветной любовью к Родине. Воинские традиции Суворова и Нахимова поэтому необыкновенно близки и понятны нашей эпохе, людям нашего поколения.
Есть какая-то своеобразная аналогия в личной биографии и образе жизни гениального Суворова и великого адмирала николаевской эпохи. История не сохранила почти никаких данных, которые касались бы их личной, интимной жизни. У Нахимова этой личной жизни как бы и не существовало. Все его силы, духовные и физические, уходили целиком на дело, связанное с жизнью и будущим его Родины. Семьи у Нахимова не было, если не считать гигантской семьей черноморскую эскадру, командиром которой он был. Длительному, настойчивому воспитанию этой эскадры он посвятил всю свою жизнь.
Военная биография Нахимова тоже была очень своеобразна. Суворов, как некий легендарный герой, имел сто побед и ни одного поражения. Нахимов тоже не имел ни одного поражения, а победу имел только одну, но зато блистательную, связанную с разгромом турецкого флота под Синопом. Эта победа явилась как бы кульминационным пунктом, высшим достижением и проверкой воспитательной работы, которую Нахимов проводил в черноморском флоте. Огромное военное значение Синопского сражения заключалось в том, что все оно было проведено под руководством Нахимова, с необычайной точностью выполнявшего ясный, продуманный план, составленный им же самим накануне боя. Такая точность исполнения, приведшая к победе, могла быть осуществлена только в результате огромной воспитательной работы Нахимова. В черноморском флоте не было ни одного человека, который не мог бы называть себя его учеником.
Своеобразная, очень интересная личность Нахимова имеет много общего с характером ряда выдающихся русских людей той эпохи. Главная черта нахимовского характера состояла, если можно так выразиться, в одаренности патриотизмом. Он любил Россию с такой же силой, с какой иной обычный человек любит близких ему людей — мать, жену, сестру. Мельчайшие детали и черточки нахимовской биографии, даже его обычные поступки были тесно связаны с думами и мыслями о будущем России. В этом отношении Нахимов напоминает великого русского писателя XIX века Александра Герцена, сердце которого беспрестанно любило Россию, или выдающегося хирурга и общественного деятеля той эпохи Николая Пирогова, который мог в чисто личном письме, адресованном к жене, среди разных бытовых мелочей вдруг написать: «Я, голубушка, люблю Россию, и этого из сердца не вырвешь» — и далее вновь вернуться к сугубо мелочным делам. Нахимов «знал лишь думы власть — одну, но пламенную страсть», и это неустанное, неугасаемое горение патриотизма в его сердце озаряет весь жизненный путь черноморского адмирала.
Раскрытие этой доминирующей черты характера Нахимова было самой трудной задачей постановщика фильма и актера, игравшего заглавную роль. Ей было подчинено все остальное. Вот почему лирический эпизод фильма — любовь немолодого моряка к дочери сослуживца Нахимова — введен не для развлечения зрителя между двумя батальными сценами, а для все той же характеристики Нахимова, в сердце которого жила тревога о порученной ему эскадре, о морском могуществе России одновременно с заботой о личных делах своего офицера. Эти несоизмеримые вещи объединялись и освещались в сердце адмирала одним светом любви к Родине.
Стремление раскрыть, и возможно полнее, внутреннюю сущность характера Нахимова побудило меня ограничиться показом лишь небольшого периода его жизни. Бессмертная оборона Севастополя, с которой связана одна из самых значительных страниц жизни Нахимова, в фильме упомянута лишь вскользь. Ей, вероятно, нужно посвятить целую картину.
Постановка фильма «Адмирал Нахимов» была самой трудной из всех, какие мне приходилось когда-либо выполнять. Действие развертывается в эпоху парусного флота и связано с целой эскадрой судов, ходивших под парусами. Теперь таких кораблей нет. Выстроить их заново, было, разумеется, невозможно.
И если бы не положение, которое занимает кинематография в Советской Стране — положение равноправного члена в семье государственных предприятий, — мы не смогли бы одолеть огромных трудностей постановки.
Военно-морской флот взял на себя решение труднейших технических проблем, С его помощью была одета в старинную деревянную обшивку большая железная баржа, которой, таким образом, придали очертания корабля прошлого столетия. На берегу выстроена часть корабля. Ее укрепили на специальных полозьях — это давало возможность раскачивать палубу. Сверху, с башни, на эту палубу обрушивалось около тонны воды — таким способом достигалась иллюзия бури. Для многочисленных массовых сцен потребовалось свыше 2000 моряков — их откомандировал нам морской флот. Он же предоставил нам возможность использовать для съемок трехмачтовый парусный барк.
Сцены Синопского боя и плавания эскадры по Черному морю были воспроизведены методом комбинированных съемок. Я лично привык со времени немого кино к натурным съемкам. Как художник я люблю живую реальность действительности. Поэтому естественна была моя черезвычайная придирчивость к тому художественному впечатлению, которое должна была вызвать картина искусственного моря и моделей кораблей — для этой цели на берегу моря был выстроен большой бассейн с плавающими по нему четырехметровыми моделями.
Нужно отдать справедливость художникам Семенову и Сулержицкому, они добились прекрасных результатов. Ручаюсь, что ни один, даже самый искушенный зритель не отличает кадров, снятых в море на корабле, от снимков, сделанных в бассейне.
Заглавную роль исполнял лауреат Государственной премии А. Дикий. Его интерпретация образа Нахимова своеобразна и интересна. Мы знаем, что Нахимов пользовался очень большой любовью своих сослуживцев. Однако Нахимов Дикого отличается вовсе не тем, что мы обычно называем «симпатичность», то есть добротой и мягкостью. В образе Дикого нет и тени сентиментальности. Он жесток, прямолинеен, иногда даже груб, но во всем его облике, в каждом его поступке светится ум, воля, непоколебимая убежденность в своей правоте. Отсюда чрезвычайная цельность и убедительность его поступков, которые завоевывали любовь и к человеку. Эта любовь окружающих к Нахимову возникла и окрепла не от мягкости характера адмирала, а от его постоянной устремленности к общему делу, которая отметала всякие личные мотивы и соображения.
Я очень дорожу опытом немого кино. Для него было характерно показывать не только людей, но также неотделимый от них мир окружающих явлений. Природа поэтому несла в немом кино большую драматургическую нагрузку, подобную той, какая выпадала на ее долю в романе. Мне очень хотелось вернуться к этим замечательным свойствам немого кино. В начале фильма имеется эпизод бури, которая треплет корабль Нахимова. Он сделан в традициях немого кино; по этой же причине реплики занимают в картине небольшое место. Замечательную музыку написал к фильму композитор Н. Крюков. Она является, по моему мнению, новым словом в области киномузыки, и в ней звучит ясно ощущаемое драматургическое содержание.
Работники советского кино не мыслят себе возможности осуществить успешно трудную постановку без тесной спаянности всего творческого коллектива. Вот почему нужно отметить большие заслуги оператора Головни, снимавшего картину, и режиссера Васильева, проделавшего огромную работу по осуществлению художественного замысла постановки.
Наш большой труд окончен. Мы надеемся, что он передаст советскому зрителю хоть часть тех чувств, которые волновали нас всех, когда мы воссоздавали образ великого русского адмирала, страстно любившего свою Родину и посвятившего ей все силы и помыслы души.
1945 г.

(Окончание следует)
Tags: История, Корабли, Культпоход
Subscribe

  • Яхта заплыла

    Мыс Средний и мыс Станицкого с маяком. А движется мимо них ледокольная яхта, которую Яндекс распознаёт как принадлежащую Олегу Тинькову. Богатей,…

  • В храме был

    В Морском Соборе Петропавловска-Камчатского. (15 мая это было.) Я не религиозный, в собор пошёл по делу: мне сказали, что там на стенах доски с…

  • Крест над обрывом - 2

    Про то, как я углядел на Никольской сопке деревянный крест МОЖНО КАРТИНКИ ПОСМОТРЕТЬ ЗДЕСЬ Я заметил его случайно, осматривая гребень сопки в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments