Несколько дней назад Дмитрий 
nol21 выложил интересное свидетельство преосвященного Иннокентия о пребываниив Аяне англичан в кампанию 1855 г. Иннокентий отозвался о поведении англичан как о вполне джентльменском, что идет вразрез с негативно оценочными современными публикациями (Дмитрий цитирует их в комментах). Сам же я прежде читал внимательно только записки доктора Тронсона, который, будучи англичанином, и не мог писать гадостей о собственном поведении.
Между тем, в Президентской библиотеке доступен онлайн архив "Морского сборника", правда в разрешении, не позволяющем машинную оцифровку. Ну так я потратил пару вечеров, руководствуясь древним принципом: "переписавший - прочёл трижды". В результате могу подтвердить правоту как Иннокентия, так и честность доктора Тронсона; впрочем, нынешние пересказчики не столько наврали, сколько переокрасили события фигурами речи, называя англичан "оголтелой толпой", издающей "шум и громкие крики" и источающей злобу.
nol21 выложил интересное свидетельство преосвященного Иннокентия о пребываниив Аяне англичан в кампанию 1855 г. Иннокентий отозвался о поведении англичан как о вполне джентльменском, что идет вразрез с негативно оценочными современными публикациями (Дмитрий цитирует их в комментах). Сам же я прежде читал внимательно только записки доктора Тронсона, который, будучи англичанином, и не мог писать гадостей о собственном поведении.Между тем, в Президентской библиотеке доступен онлайн архив "Морского сборника", правда в разрешении, не позволяющем машинную оцифровку. Ну так я потратил пару вечеров, руководствуясь древним принципом: "переписавший - прочёл трижды". В результате могу подтвердить правоту как Иннокентия, так и честность доктора Тронсона; впрочем, нынешние пересказчики не столько наврали, сколько переокрасили события фигурами речи, называя англичан "оголтелой толпой", издающей "шум и громкие крики" и источающей злобу.
Выкладываю статьи "Морского сборника".
МС 1855 № 9, оф. Сс. 251-255
Известия из Аяна (*). Рапорт командира Аянского порта, капитан-лейтенанта Кашеварова, г. генерал-майору Венцелю, от 5 июля 1855 года.
Имею честь донести вашему превосходительству, что 27-го числа июня пришла в Аянский залив английская эскадра под начальством командора Фредерика, состоящая из двух парусных фрегатов и одного пароходо-фрегата. Из этой эскадры пароход и один фрегат 3-го Июля ушли в море, а другой фрегат сего числа снялся с якоря и стал лавировать в виду берегов. Об убытках, причиненных неприятелем порту, я почтительнейше донесу вашему превосходительству, по приведении комиссиею этого в известность. При чем имею честь присовокупить, что как воинские чины, так и жители порта, согласно с инструкциею, его высокопревосходительства г. генерал-губернатора, вышли из Аяна. И вместе с тем имею честь приложить копию с прокламации командира английской эскадры к жителям порта и подробности о действиях неприятельской эскадры.
Подробности о действиях неприятеля в Аяне.
Еще до открытия навигации на всех выдавшихся в море и возвышенных местах были поставлены пикеты для наблюдения за всеми идущими с моря в порт судами. Со 2-го июня, то есть со дня прихода в порт первого китоловного судна, и до 27 июня ежедневно приходили и уходили из порта американские китоловные суда. Командиры этих судов сообщили, что английская и французская эскадры уже в Охотском море.
27 июня, около 3-х часов пополудни, у Внешнего мыса показался трехмачтовый пароходо-фрегат, идущий прямо в Аянский порт. Подойдя к первому китобойному судну, он поднял английский флаг и спустил вооруженную шлюпку. Удостоверясь, что это пароход неприятельский, я приказал всем жителям порта перейти в гору и расположиться на речке Аянке. В это же самое время лейтенант Сгибнев, расположившись с воинскими чинами на горе, чрез которую проведена дорога из Аяна, следил за действиями неприятеля. Пароход, пройдя под кормою у трех первых с моря китобойных судов. вероятно для допросов, стал у Ларги на якорь. Шлюпка же, сделав промер вдоль всего залива, отправилась на четвертое китобойное судно. В 6 часов вечера, по возвращении шлюпки на пароход, он снялся с якоря и ушел в море, по направлению к открывшимся на горизонте двум фрегатам; фрегаты при попутном ветре быстро приближались к пароходу. Темнота ночи заставила прекратить наблюдения за неприятелем.
Пользуясь темнотою, я с 26-ю человеками компанейски служителей и с 30-ю лошадьми отправился в порт, желая еще что-нибудь оттуда вывезти, в чем несколько и успел. В 12-ть часов ночи я приказал аянскому полицмейстеру со всею компанейскою командою отправиться ко второму сборному пункту, а в час ночи и воинским чинам, в числе 45 человек, расположенным на горе, приказал также отправиться к сборному пункту.
28 июня. Пришли два неприятельские фрегата и стали на якорь у Внешнего мыса. Пикеты наши, согласно с данными им инструкциями, присоединились к отряду. В разных пунктах свезен неприятельский десант. Неприятель наливается на Алеутском озере водою и рубит дрова. К вечеру жители и воинские чины отступили к месту хранения казенного и компанейского имущества, где хранится и все продовольствие.
29 и 30 июня. неприятель запасается на Алеутском озере дровами и водою. В самом порте и окрестностях высажен десант партиями не менее 100 человек в каждой; делают рекогносцировку, съемку, астрономически наблюдения и промер залива. Из порта свозят на фрегаты доски и строевой лес, гини и прочие материалы, принадлежащие Российско-Американской компании, которые не успели скрыть. В разных пунктах слышали выстрелы из ружей, а с парохода был сделан один пушечный выстрел.
На кошке собирался из частей новый железный пароход. Чтобы скрыть его от неприятеля, он был спущен в нарочно вырытую для этого яму и нагружен разным железо и кровельною бумагою; но прибытие неприятеля не дозволило окончательно зарыть парохода. к вечеру 30 числа в этом пароходе неприятель жег палубу и бумагу. В продолжение этих двух суток на рейде стояло 6 судов. Из них три неприятельские, одно китобойное американское судно, а на остальных двух нельзя рассмотреть флагов.
1 июля. Те же суда на рейде. На берегу никого не видать. Слышен был один пушечный и несколько ружейных выстрелов. Зажженный пароход и бумага тлеют. Вновь строящаяся шхуна и здания порта в целости. Поставлен пикет на речке Уе, состоящий из урядника и 4 казаков, для наблюдения за неприятелем, чтоб сделавши высадку он не мог явиться неожиданно и тем отрезать отступление нашему отряду.
2 Июля. В порт свезен десант. Два ружейных часовых стоят на пристани.
3 июля. Около двух часов пополудни пароход и один фрегат ушли в море на S. Вслед за тем ушли и остальные суда, исключая одного фрегата. Десанта в порте нет. Урядник с казаком из ближайшего к порту пикета ходили в порт, где встреченные ими два американца передали прокламацию начальника английской эскадры к жителям порта. Прокламация была тотчас же мне доставлена.
Два компанейские барказа и одна однолючная байдарка уведены неприятелем на фрегат.
4 июля. На рейде стоял один только неприятельский фрегат. Служащий в конторе компании рижский гражданин Гальшерт, знающий английский язык, был с казачьим урядником в Аяне как для личного объяснения с американцами, так и для осмотра порта. К вечеру он донес, что во всех зданиях, даже и в церкви, замки сломаны. Американцы передали ему, что для взрыва парохода было употреблено 100 фунтов пороху. Носовая часть парохода повреждена; впрочем, как вновь строящаяся шхуна, так и здания порта целы.
5 июля. В полдень и последний фрегат снялся с якоря и стал лавировать около берегов. По отходе неприятеля тотчас же назначена мною комиссия для приведения в известность потери компанейского имущества, нанесенной неприятелем.
Прокламация.
Жители Аяна, не опасайтесь возвратиться к вашим жилищам: никакого вреда не будет сделано ни вам, ни им; с тем, однако ж, чтобы такового не сделано было партиям, занимающимся запасением дров и воды для кораблей. Все частное имущества, за исключением кораблей и судов, будет строго уважаемо.
Чарльз Фредерик, командующий английскою эскадрою.
Аян, 9 июля 1855 года.
Имею честь донести вашему превосходительству, что 27-го числа июня пришла в Аянский залив английская эскадра под начальством командора Фредерика, состоящая из двух парусных фрегатов и одного пароходо-фрегата. Из этой эскадры пароход и один фрегат 3-го Июля ушли в море, а другой фрегат сего числа снялся с якоря и стал лавировать в виду берегов. Об убытках, причиненных неприятелем порту, я почтительнейше донесу вашему превосходительству, по приведении комиссиею этого в известность. При чем имею честь присовокупить, что как воинские чины, так и жители порта, согласно с инструкциею, его высокопревосходительства г. генерал-губернатора, вышли из Аяна. И вместе с тем имею честь приложить копию с прокламации командира английской эскадры к жителям порта и подробности о действиях неприятельской эскадры.
Подробности о действиях неприятеля в Аяне.
Еще до открытия навигации на всех выдавшихся в море и возвышенных местах были поставлены пикеты для наблюдения за всеми идущими с моря в порт судами. Со 2-го июня, то есть со дня прихода в порт первого китоловного судна, и до 27 июня ежедневно приходили и уходили из порта американские китоловные суда. Командиры этих судов сообщили, что английская и французская эскадры уже в Охотском море.
27 июня, около 3-х часов пополудни, у Внешнего мыса показался трехмачтовый пароходо-фрегат, идущий прямо в Аянский порт. Подойдя к первому китобойному судну, он поднял английский флаг и спустил вооруженную шлюпку. Удостоверясь, что это пароход неприятельский, я приказал всем жителям порта перейти в гору и расположиться на речке Аянке. В это же самое время лейтенант Сгибнев, расположившись с воинскими чинами на горе, чрез которую проведена дорога из Аяна, следил за действиями неприятеля. Пароход, пройдя под кормою у трех первых с моря китобойных судов. вероятно для допросов, стал у Ларги на якорь. Шлюпка же, сделав промер вдоль всего залива, отправилась на четвертое китобойное судно. В 6 часов вечера, по возвращении шлюпки на пароход, он снялся с якоря и ушел в море, по направлению к открывшимся на горизонте двум фрегатам; фрегаты при попутном ветре быстро приближались к пароходу. Темнота ночи заставила прекратить наблюдения за неприятелем.
Пользуясь темнотою, я с 26-ю человеками компанейски служителей и с 30-ю лошадьми отправился в порт, желая еще что-нибудь оттуда вывезти, в чем несколько и успел. В 12-ть часов ночи я приказал аянскому полицмейстеру со всею компанейскою командою отправиться ко второму сборному пункту, а в час ночи и воинским чинам, в числе 45 человек, расположенным на горе, приказал также отправиться к сборному пункту.
28 июня. Пришли два неприятельские фрегата и стали на якорь у Внешнего мыса. Пикеты наши, согласно с данными им инструкциями, присоединились к отряду. В разных пунктах свезен неприятельский десант. Неприятель наливается на Алеутском озере водою и рубит дрова. К вечеру жители и воинские чины отступили к месту хранения казенного и компанейского имущества, где хранится и все продовольствие.
29 и 30 июня. неприятель запасается на Алеутском озере дровами и водою. В самом порте и окрестностях высажен десант партиями не менее 100 человек в каждой; делают рекогносцировку, съемку, астрономически наблюдения и промер залива. Из порта свозят на фрегаты доски и строевой лес, гини и прочие материалы, принадлежащие Российско-Американской компании, которые не успели скрыть. В разных пунктах слышали выстрелы из ружей, а с парохода был сделан один пушечный выстрел.
На кошке собирался из частей новый железный пароход. Чтобы скрыть его от неприятеля, он был спущен в нарочно вырытую для этого яму и нагружен разным железо и кровельною бумагою; но прибытие неприятеля не дозволило окончательно зарыть парохода. к вечеру 30 числа в этом пароходе неприятель жег палубу и бумагу. В продолжение этих двух суток на рейде стояло 6 судов. Из них три неприятельские, одно китобойное американское судно, а на остальных двух нельзя рассмотреть флагов.
1 июля. Те же суда на рейде. На берегу никого не видать. Слышен был один пушечный и несколько ружейных выстрелов. Зажженный пароход и бумага тлеют. Вновь строящаяся шхуна и здания порта в целости. Поставлен пикет на речке Уе, состоящий из урядника и 4 казаков, для наблюдения за неприятелем, чтоб сделавши высадку он не мог явиться неожиданно и тем отрезать отступление нашему отряду.
2 Июля. В порт свезен десант. Два ружейных часовых стоят на пристани.
3 июля. Около двух часов пополудни пароход и один фрегат ушли в море на S. Вслед за тем ушли и остальные суда, исключая одного фрегата. Десанта в порте нет. Урядник с казаком из ближайшего к порту пикета ходили в порт, где встреченные ими два американца передали прокламацию начальника английской эскадры к жителям порта. Прокламация была тотчас же мне доставлена.
Два компанейские барказа и одна однолючная байдарка уведены неприятелем на фрегат.
4 июля. На рейде стоял один только неприятельский фрегат. Служащий в конторе компании рижский гражданин Гальшерт, знающий английский язык, был с казачьим урядником в Аяне как для личного объяснения с американцами, так и для осмотра порта. К вечеру он донес, что во всех зданиях, даже и в церкви, замки сломаны. Американцы передали ему, что для взрыва парохода было употреблено 100 фунтов пороху. Носовая часть парохода повреждена; впрочем, как вновь строящаяся шхуна, так и здания порта целы.
5 июля. В полдень и последний фрегат снялся с якоря и стал лавировать около берегов. По отходе неприятеля тотчас же назначена мною комиссия для приведения в известность потери компанейского имущества, нанесенной неприятелем.
Прокламация.
Жители Аяна, не опасайтесь возвратиться к вашим жилищам: никакого вреда не будет сделано ни вам, ни им; с тем, однако ж, чтобы такового не сделано было партиям, занимающимся запасением дров и воды для кораблей. Все частное имущества, за исключением кораблей и судов, будет строго уважаемо.
Чарльз Фредерик, командующий английскою эскадрою.
Аян, 9 июля 1855 года.