callmycow (callmycow) wrote,
callmycow
callmycow

Categories:

Мемуары Сиприана Бриджа (часть 2)

( Начало было здесь)



Когда мы обогнули Северный мыс и вошли в Белое море, [Spoiler (click to open)]стало холодно, однако до точки замерзания термометр не опустился. Поначалу были только туманы и сырость, которые леденили наши души; но потом погода наладилась, а иногда была даже жаркая. Мы часто стояли на якоре между островом под названием Крестовый, почти за Полярным кругом, и материковой частью Лапландии. [Cross Island, он же остров Сосновец; в Крымскую войну англичане сделали его базой своего флота.] Иногда мы высаживались на берег против острова для учений и тут сильно страдали от комаров. Лицо одного петти-офицера так распухло от укусов, что глаза не открывались, он на время ослеп, и к нему приставили поводырём мальчика-юнгу.
Интересный случай приключился в белые ночи. Наш лазаретный санитар – известный хохмач – во время перекура затеял шутливый бой с одним матросом, при том не выпуская из зубов длинную трубку («черчварден»). В итоге трубка сломалась и мундштук застрял в горле. А было это поздним вечером. Попытки вытащить обломок через рот не удались, и врач решил удалить мундштук, разрезав горло. Операция была проведена на столе офицерской кают-компании (gun-room), прямо под световым люком, в первом часу пополуночи.
У меня как раз была ночная вахта – с полуночи до четырёх утра, – так что я видел всё происходившее вплоть до начала операции. И никаких свечей или фонарей не зажигали. Смею полагать, хирургические операции в полночь без освещения очень редки!
На материке, против Крестового острова, стояли кучки хижин – трудно назвать это деревнями, – населённых лапландцами. Они всегда были очень дружелюбны и, казалось, рады нас видеть, хотя одарить их нам было нечем. Ростом невысоки, коренасты, добродушны. Их необычные хижины были низкие, едва пяти футов от земли до макушки, и построены из жердей и веток. С одной стороны было нечто вроде мини-веранды с покатой крышей и закрытыми стенами. В крыше имелось отверстие с навесной крышкой, всё сооружение напоминало мусорный ящик в хлеву, разве что сделанный из прутьев. Чтобы войти в дом, лапландец поднимал крышку, залазил в отверстие, и крышка за ним опускалась.
Земля там почти сплошь поросла кустиками брусники и черники, позже мы застали их обильный урожай. Лапландцы собирали ягоду быстро и ловко, используя особый деревянный совок, типа того, каким набирают уголь из ящика. Ручка совка как у кувшина, а передний край разрезан на зубцы, как у гребёнки. Лапландец бежал с этим инструментом в руке, захватывая им верхушки кустиков. Ветки проскальзывали меж зубцов гребёнки, оставляя в совке ягоды. За несколько минут набиралось изрядное количество.
Поблизости паслись стада северных оленей. Некоторые были домашние, имели тавро или бирку на шее – по-видимому, являлись частной собственностью. Другие были дикими, такими же, как олени в английском парке, или ещё более дикими. Мы несколько раз пытались к ним подобраться, но не часто это удавалось. Мне раз посчастливилось подстрелить одного, и мой успех был встречен аплодисментами, так как свежее мясо было у нас тогда редкостью.
Нашей главной функцией в Белом море была блокада Архангельска. Мы никогда не видели этот город, так как он стоит на реке, а мало исследованный бар не позволял нашим кораблям войти в реку. Мы потратили много времени на промеры бара и поиск фарватера достаточно глубокого, чтобы провести корабли.
Неприятель делал всё возможное, чтобы помешать выполнению этой работы. У него была флотилия гребных канонерских лодок (rowing gunboats), а на берегу несколько подвижных артиллерийских батарей. Из-за мелкой воды [нашим] лодкам приходилось выходить за пределы расстояния, на котором их мог прикрывать огонь корабельных пушек. Таким образом, боевая мощь кораблей неприятелю никак не противодействовала.
Три баркаса с наших кораблей, каждый из которых был вооружён латунной дульнозарядной 12-фунтовой гаубицей, защищали нас, находившихся в других лодках, как могли, но поскольку баркас – довольно зыбкая платформа, это прикрытие было не очень надёжно. Фактически наши 12-фунтовки стреляли редко. Неприятельские канонерские лодки, превосходившие наши баркасы и размером, и калибром, и числом, не беспокоили нас в той мере, как береговая артиллерия. Полевые орудия были, полагаю, 12-фунтовые или около того. Как мне показалось, управляли ими весьма искусною. Команды рысью или галопом перемещались с позиции на позицию за сосняками, так что мы редко их видели. Первый раз мы узнали о присутствии неприятеля, когда увидели клуб дыма, а затем рядом с нами упал снаряд. А следующий клуб дыма поднялся уже на порядочном расстоянии от первого.
Час за часом и день за днём мы в лодках делали промеры, артиллерия в нас то и дело стреляла. Множество снарядов падали вокруг нас: то с недолётом, то с перелётом, то перед носом, то за кормой. Некоторые совсем впритирку, но всё же никто их наших не был ранен. Когда канонада уж слишком досаждала, лодки переходили в другое место, где вскоре всё повторялось. Это сильно затрудняло нашу работу, и потребовалось несколько недель, чтобы убедиться, что никакого практически пригодного для нас фарватера просто нет.
Наша блокадная работа, вплоть до конца кампании, сводилась к тому, чтобы не давать судам войти в порты. Всех, кто хотел выйти, мы выпускали – конечно, речь идёт о нейтралах. Число их было очень велико. Трёхмачтовых немного, а большинство бриги, бригантины, иногда галиот, оснащённый как топсельная шхуна.
Германия в ту пору состояла из множества практически независимых государств, некоторые из которых имели свой собственный флаг. Мы видели суда под флагами Пруссии, Мекленбурга, Любека, Бремена, Гамбурга, Ольденбурга и Ганновера. Флаг Ганновера был красный, похожий на британский. Однажды мы увидели, как из реки выходит судно, будто бы под британским флагом. Ага, наконец, подумали мы, отличный приз. Судно, казалось, намеревалось проскользнуть мимо нас под фальшивым флагом. Мы его остановили и послали на борт офицера для досмотра. Он вернулся и доложил что судно ганноверское и что флаг законный, поскольку в центре Юнион Джека имеется белая лошадь, что и отличает его от британского.
800px-Civil_Ensign_of_Hannover_(1801-1866)

Документы некоторых судов были на латыни, и переводить обычно поручали мне, как недавнему школьнику.
Несколько судов были вооружены, так как обычай иметь торговцам пушки отнюдь не исчез. В Ост-Индию без пушек не многие плавали. Мы задержали ольденбургское судно, имевшее на борту несколько орудий, пирамиду с мушкетами и множество пистолетов. Досматривавший офицер подумал, что судно снаряжено для каперства. Капитан решил сам осмотреть судно и взял меня с собой. Он удовлетворился тем, что судно оказалось тем, чем и было заявлено, т.е. мирным торговцем, и позволил ему следовать своим путем. И ещё одно хорошо вооруженное торговое судно запомнилось, очень красивое, французское, с полной оснасткой, под названием "Maréchal Turenne". Оно имело восемнадцать пушечных портов, хотя самих пушек было меньше. Я потом встречал его не раз в Тихом океане в 1856-57 гг. Почтовые пароходы в те дни, о которых я говорю, если и несли пару пушчонок, то в основном для подачи сигналов.
Наша блокадная работа перемежалась экспедициями в поисках свежей провизии. Для этого корабль посетил внесколько береговых деревень. Мы всегда спрашивали свежего мяса и овощей, какие найдутся, обещая заплатить разумную сумму сообразно количеству. Обычно наши пожелания выполнялись без колебаний, и люди очевидно были рады таким хорошим покупателям, как мы. Завершив сделку, мы расставались как хорошие друзья. Иногда мы покупали овец. У них были очень широкие, толстые хвосты; а шерсть была длинной и раздельной, как волосы.
В немногих случаях мы встречали отказ, когда нам отказывали, мы сообщали людям, что если они нам не предоставят требуемое за справедливую оплату (а возможность такую имеют), то нам придётся взять это бесплатно и применить силу в случае сопротивления. Угрозы требовались, когда жители полагались на близкое присутствие войск (как говорили, организованных ополченцев). Во всех случаях, кроме одного или двух, демонстрации силы было достаточно для дальнейших переговоров, мы получали то, что нам требовалось и отдавали плату.
В одном месте, где жители были особенно дружелюбны, нам сообщили про большой запас крепкого спиртного, принадлежащий правительству. Мы сказали, что должны его уничтожить, и нам с готовностью показали место, два средней величины склада, заполненных огромными бочками. Мы вышибали донья, и спирт выливался, пока полы складов и земля перед ними не стали похожи на пруд. Тогда мы подожгли спирт, и поднялось большое пламя, напоминавшее огромного огненного дракона. Люди не только не возмущались нашими действиями, но и, казалось, были нам очень благодарны. Несколько женщин весьма бурно поблагодарили переводчика и собрались вокруг него, чтобы убедиться, что он правильно понимает их слова.
(Продолжение следует.)

Tags: Картинки кликабельны, Крымская война, Крымская война на Камчатке, Мой перевод, Первоисточники, Перевод, корабли
Subscribe

  • Показуха?

    Да, у нас показуха. А также показгорла и показноса. Показзуба в сто втором кабинете, показглаза в сто четвёртом. А показы ниже пояса на первом этаже.

  • Подумалось

    Одни знакомые считают, что она сидит у него на шее. Другие полагают, что на шее он у неё. Так может, всё правильно, это и есть поза "69"?

  • Утрешний мудризм

    Вот мы ругаем нашу лень, Что губит добрые затеи. Но лень ленивого злодея Продляет наш счастливый день! (СТИМПР. По пути на работу.)

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments