callmycow (callmycow) wrote,
callmycow
callmycow

Category:

Всеподданнейший отчет генерал-адъютанта графа Путятина... Часть 11

(Начало было здесь)

Обогнув благополучно южную оконечность полуострова Идзу, при легком противном ветре, мы стали подыматься к северу, и для этого несколько раз поворачивали оверштаг, причем фрегат хорошо слушался руля. В шестом часу вечера мы находились уже в виду ближайшего из открытых портов, Арари, но наступление сумерек и усилившийся противный ветер заставляли искать убежища на ночь в открытой бухте Матсусаки. С этою целью мы направились к берегу, но, не найдя глубины в близком от него расстоянии, я не считал безопасным в ней оставаться и привел на правый галс, чтобы под малыми парусами продержаться ночь на просторе, в обширном заливе Тоутоми.
[Далее]
В 8 часов ветер перешел к SWtW и, постепенно свежея, развел огромное волнение, вследствие которого течь во фрегате начала значительно увеличиваться. — В 10 часов, находясь по счислению от северного берега залива Тоутоми в 10 милях, стали поворачивать чрез фордевинд, причем фрегат весьма медленно спускался под ветер, а напором волнения сорвало с потеси найтов и выбило ее из своего места. Немедленно приступили к исправлению руля и для большей силы действия и лучшего укрепления перенесли потесь в среднее окно кормовой каюты, а для уменьшения хода закрепили крюйсель и положили грот-марсель на стеньгу.
По окончании работы, полагая, что фрегат должен находиться уже близко к берегу, стали снова пробовать поворотить чрез фордевинд, в чем однако же не успели, несмотря ни на какие усилия.
Видя близость берега, после всех этих неудачных попыток поворотить фрегат чрез фордевинд, я решился испытать поворот оверштаг и с этою целью приказал поставить все три марселя и фок, но фрегат, при спуске стакселей и положении руля, к ветру не тронулся. Для спасения фрегата оставалось одно средство – идти к берегу малых ходом, и бросая беспрестанно лот, на умеренной глубине, ежели такая окажется, отдать якорь. Решившись на это последнее средство, мы долго не могли доставать глубины, несмотря на то, что уже виднелись рассыпавшиеся по берегу буруны. Наконец в 3 часа лотовые прокричали глубину 20 сажень — и мы немедленно, отдав оба якоря, закрепили паруса и спустили в ростры брам-стеньги.
В этом положении оставались до рассвета, который открыл нам, что фрегат находится в кабельтове от песчаного берега перед подошвою горы Фудзи (*). (*Самая высокая в Японии, отдельно стоящая, конусообразная гора, до 12 000 фут высотою. ) Утром, при усилившемся ветре и волнении, я приказал спустить реи и стеньги. На сопутствовавшей нам джонке ночью вырвало парус, и она принуждена была для спасения команды выброситься на песчаное прибрежье, тянувшееся к северу от фрегата.
От постоянной и жестокой качки, вследствие прибоя к берегу, действовавшего не по направлению ветра, течь во фрегате постепенно усиливалась, так что 3 и 4 января были проведены в беспрерывном действии всеми помпами, несмотря на совершенное облегчение кормовой, пострадавшей части фрегата.
К вечеру четвертого числа помпы от беспрерывного качания начали ломаться, и мы едва успевали удерживать воду в одном положении. Не предвидя перемены погоды, я решился начать перевозить команду на берег, для чего перед захождением солнца отправлен был 10-весельный катер (**с мичманами Колокольцовым и Пещуровым), который, взяв с фрегата тонкий конец, благополучно выбросился на берег под парусами и передал таким образом трос, обеспечивавший за нами сообщение с берегом. Для опыта в этот же вечер по концу была отправлена гичка с одними гребцами. Хотя бывшие на гичке люди и спасены, но гребное это судно разбило в бурунах, а потому предполагавшийся своз двух больных, пострадавших во время землетрясения и лежавших в койках, был отложен до следующего утра.
В продолжение ночи мы не могли более удерживать прибыль воды, которая увеличивалась по 1 дюйму в час. Наутро ветер немного стих, и спустив гребные суда, я отправил один из катеров для отыскания где-нибудь поблизости закрытой бухты, чтобы переправить больных, но таковой к несчастию не оказалось. Тогда приступлено было к свозу команды по переданному концу (лейеру), с фрегата на берег.
Первыми были отправлены: священник, с больными, медиком и церковною принадлежностию, а затем перевезена казенная сумма, шнуровые книги и шканечный журнал. Нижние чины отправлялись на баркасе партиями, и останавливаясь на конце в некотором расстоянии от берега, чтобы ударами волнения не разбило этого главного гребного судна, перетаскивались на берег посредством тонких концов через буруны.
К четырем часам пополудни перевоз людей был окончен благополучно (*), а баркас отправлен на фрегат, чтобы забрать часть багажа, предварительно вынесенного на верхнюю палубу. (*С фрегата свезена команда обыкновенным порядком, при офицерах. Последними съехали: адмирал, капитан фрегата, Подполковник Лосев и лейтенант Шиллинг.) При этой последней поездке буруны и ветер усилились до такой степени, что с баркаса нельзя было снять людей на берег, и они проночевали на баркасе, державшемся на лейере вне бурунов. Во все время перевоза людей японские чиновники, собравшиеся к этому месту, оказывали нам все возможные пособия. Они собрали в разоренных после землетрясения окрестных деревнях большое количество соломенных матов, и к вечеру почти вся команда была прикрыта от пронзительного ветра и мороза, доходившего тогда до 3° по Реомюру.
6-го января ветер утих, и этим временем воспользовались, чтобы свезти, по возможности, багаж команды, который не был еще затоплен водою, поднявшеюся в то время почти до самого кубрика. Несмотря на такую значительную прибыль воды, фрегат, не имевший артиллерии, с весьма небольшим количеством запасов и провизии, осел менее, нежели можно было предполагать, и в этом-то положении я решился испытать предложение японцев, отбуксировать его в порт Хеда, отстоявший от нас не более как на 15 миль. Японцы предлагали собрать для этого до ста своих лодок, что и исполнили 7 января часам к 10 утра (*). (*Всего было 120 лодок; на каждой от 4 до8 гребцов. На некоторых лодках, из команды фрегата находились: адмирал, командир фрегата, лейт. Можайский, Шиллинг, мичман Колокольцов и до 20 матрос; прочие остались с командою в селении Миасимо.)
При наступившем к этому времени совершенном штиле японцы дружно повели фрегат и в продолжении первых трех часов успели отбуксировать его на 5 миль, так что я начинал уже надеяться, что нам удастся довести его до назначенного порта, поставить там на мель и, выкачав воду, приступить к килеванию. Надежды эти вскоре рушились: без малейшей видимой причины, японцы бросили фрегат и рассыпались в разные стороны, торопясь добраться до селений. Остановить их не представлялось никакой возможности, впрочем вскоре открылась и причина их бегства: минут через десять, настиг нас жестокий порыв ветра от SW(*), развел быстро огромное волнение, и мы, находясь на одной из лодок, буксировавших фрегат, едва, и с большим риском, укрылись по ветру в бухте Еноре, в 15 милях к ONO от Миасимо. (*Японцы узнают приближение шторма — если гора Фудзи вдруг покроется облаками.)
Фрегат, оставленный на произвол ветра и волнения, вскоре был опрокинут и погрузился на дно, на большой глубине.
Возвратившись на следующий день в Миасимо, к месту нашего крушения, я, по предложению японских чиновников, приступил немедленно к отправлению всего спасенного имущества в избранный для нашего жительства порт Хеда (** несколько южнее губы Ейнора, почти прямо на восток от селения Миасимо, в 15 милях от него), а команду решился перевести туда же берегом, чтобы не подвергать ее еще раз неверным переходам на японских лодках, и для этого разделил ее на две партии.
Первая партия отправилась 11 января, вторая должна была выйти на следующее утро.
Первый день мы шли по главной дороге, пролегающей между обеими столицами государства, обстроенной почти сплошным рядом деревень с той и другой стороны. Деревни эти, вследствие недавнего землетрясения, были более или менее разрушены. На привалах для обеда и ночлега японское правительство озаботилось приготовлением пищи, как для офицеров, так и для нижних чинов, которые на ночь размещались в нескольких заранее очищенных домах.
Второй переход наш от Еноре до Хеда пролегал по горам, и потому был при знойном дне чрезвычайно утомителен.
На этом пространстве землетрясение оставило по себе еще более неизгладимые следы. Не говоря уже о том, что встречавшиеся на берегах деревни были разрушены от сотрясения и наводнения, — горные тропинки были во многих местах преграждены грудами обрушившихся камней, и у некоторых из прибрежных островов отвалились целые утесы.
Добравшись поздно вечером до Хеда, мы расположились там в приготовленных заранее помещениях. Офицеры в одном из будийских храмов, а команда в нарочно построенных из досок и матов весьма опрятных казармах.
На следующий вечер пришла и вторая партия.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Tags: Адмиралы, История, Корабли, Крымская война, Путятин
Subscribe

  • Яхта заплыла

    Мыс Средний и мыс Станицкого с маяком. А движется мимо них ледокольная яхта, которую Яндекс распознаёт как принадлежащую Олегу Тинькову. Богатей,…

  • В храме был

    В Морском Соборе Петропавловска-Камчатского. (15 мая это было.) Я не религиозный, в собор пошёл по делу: мне сказали, что там на стенах доски с…

  • Крест над обрывом - 2

    Про то, как я углядел на Никольской сопке деревянный крест МОЖНО КАРТИНКИ ПОСМОТРЕТЬ ЗДЕСЬ Я заметил его случайно, осматривая гребень сопки в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments