callmycow (callmycow) wrote,
callmycow
callmycow

Categories:

Расписной профессор. Новости из XVIII века.

Никак не развяжусь с личностью профессора астрономии Луи Делиль де ла Кройера (ЛДК), похороненного в Петропавловске-Камчатском 270 лет назад. В мой доклад уже поздно вносить изменения, сборник уже отдан в печать, а у меня есть новости.
Спутниками ЛДК от Петербурга до Сибири были академики Миллер и Гмелин, а до Казани еще и авантюрист граф Локателли. Локателли ехал с де ла Кройером в одной каюте. Он мало рассказывает о де ла Кройере, но, между прочим, сам Франческо Локателли – личность поинтереснее. Я потом как-нибудь расскажу. Мне очень жаль, что Иосифу Делилю не удалось пристроить итальянца в Камчатскую экспедицию (этому помешала секретность экспедиции – кандидатуры участников утверждались сенатом, а граф путешествовал с подложным паспортом). (Здесь делаю кат и предупреждаю: материал строго научный.)
Иоганн Георг Гмелин, химик и ботаник, о де ла Кройере упоминает нечасто, и вот эпизод, добавляющий красок (в буквальном смысле) к портрету астронома.
Это, стал-быть, приехали они в Казань (октябрь 1833 г.)
«Здесь мы увидели якутов – девочку четырнадцати лет и мальчика, одиннадцати, которых препровождали из Якутии по указу двора. [Т. е., в качестве образца подданного народа.] Их путь длился уже три года, а через два дня они уезжали в Петербург. Два года они провели в Тобольске, поэтому были одеты по-тамошнему. Обликом походили на калмыков: черные волосы, узкие глаза, плоский нос и почти круглое лицо. На лицах были нанесены рисунки; не потому чтобы якуты имели такой обычай, а просто при дворе желают видеть тунгусов, которые именно так разрисовывают лица, но подходящих тунгусов сыскать не удалось. Линии рисунков – тонкие, ровные, синеватые. Тем самым де ла Кройеру предоставился случай продемонстрировать на своем теле подобного же рода и того же цвета рисунки, которые ему нанесли американские дикари с помощью трех тонких игл, плотно связанных вместе и макнутых в ружейный порох. Мне сказали, что рисунки детям были сделаны путем прошивания ниткой – это все, что я смог узнать».
(Добавлю: позже, в Сибири, Гмелин поприсутствовал у тунгусов при нанесении татуировки. Мать натирала нить угольком и продергивала под кожей ребенка, а отец держал его крепко, поскольку дитя голосило благим матом… Гмелин не дотерпел смотреть до конца… Да, попутно пожалуюсь, что немецкий оригинал труда Гмелина «Reise durch Sibirien, von dem Jahr 1733 bis 1743…» мне найти не удалось, доступен только четвертый том. А французский перевод, которым мне пришлось довольствоваться, сокращен и укладывается в два тома. Данный фрагмент находится в первом томе, на 25-й странице.)

О татуировках на теле профессора де ла Кройера рассказывает и второй академик, историограф Герхард Фридрих Миллер. Даю фрагмент:
«Людвих Делиль де-ла-Кройер был несколькими годами старше Иосифа [Делиля], но не образован и уступал младшему брату по всем статьям. Отец изначально готовил его к посвящению в духовный сан, и он уже прошел приготовительное служение, когда за беспорядочный образ жизни был отправлен в Канаду; Канада зачастую служила исправительной колонией для молодых французов. Фамилия де-ла-Кройер должна была отводить внимание от семьи, дабы ее не позорить. Де-ла-Кройер – девичья фамилия матери. Он сохранил это имя и по возвращении, разве что присоединил к нему и отцовское, словно бы это названия поместий, как принято у французов. 17 лет военной службы в Канаде сделали его покладистым. Как память, он привез в Европу на себе три святых изображения: страдающего Христа [Passion], Марию и Иоанна, на груди и обеих руках, процарапав кожу и втерев сажу, на канадский манер. Этот несмываемый знак остался на нем до самой смерти».
Уже по этому фрагменту видно, как Миллер относился к ЛДК. Миллер не ладил и с Иосифом Делилем (чьи научные заслуги неоспоримы!), Миллер считал, что де ла Кройер роняет честь академического отряда, проявляя подчинение Берингу; наконец, Миллер давал Кройеру деньги в долг и не дождался их обратно (поскольку Кройер умер). Тем не менее, характеристика, данная Миллером Кройеру, правдоподобно. Астроном был человеком тихим, малоконфликтным и – большим пофигистом. «Наш тихий профессор» –назвал его Стеллер, но отмечал, что тот в Охотске усердно вычислял свой «longitudinum» (географические долготы) и наблюдал за приливыми и отливами. Ни Стеллер, ни Чириков, ни Крашенинников ни слова дурного о Кройере не говорили (впрочем, им и по субординации не положено), Крашенинников лишь в личном путевом журнале сильно удивился, узнав, что ЛДК в Иркутске женился… (А сын-то от этого брака, никогда не видевший отца, стал выдающимся горным инженером!)
Ничто, впрочем, не мешает мне привести продолжение рассказа Миллера о де ла Кройере. Тем более, что это почти единственный первоисточник биографических сведений.
«Если отроческое учение что-то и оставило в его голове, то разве плохую латынь; вероятно, и младший брат, Иосиф, преподал ему немного из геометрии, звездное небо, обучил заурядным и самым необходимым астрономическим наблюдениям. Он также добыл для него звание адъюнкта астрономии в Парижской Академии наук и в этом качестве взял его с собой в Петербург. Все эти обстоятельства г-н ла Кройер не держал в секрете, и по дороге в Сибирь я не раз слышал это от него, будучи близко знаком.
Г-н Делиль, напротив, старался, чтобы в Петербурге не прознали, что его брат неуч. И предложил Академии направить его в Архангельск и Лапландию для обсерваций и замеров, астрономических и физических. Как говорили, ла Кройер был принят на зарплату адъюнкта и в марте 1727 г. отправился в поездку, из которой вернулся в Санкт-Петербург в феврале 1730 г. Делиль, извещенный о его скором приезде, поехал навстречу в Шлиссельбург – не иначе, с целью проинструктировать, как следует вести себя прибытии в его Санкт-Петербурге, и чтобы перехватить его отчеты до того, как они попадут в Академию. Несколько лет этих записей никто не видел, и неизвестно, что там писал ла Кроер в Архангельске и Коле; но после Делиль потратил немало времени, чтобы исправить отчет, придав записям вид аккуратный и чистый. Следует рассудить так, что отчет, опубликованный в Комментариях, есть целиком заслуга одного Делиля.
В 1733 г. г-н ла Кройер отправился со мной и Гмелином в Сибирь, в составе второй Камчатской экспедиции. Таким образом я не раз имел возможность убедиться в его слабости. Не окажись у него умный и трудолюбивый помощник – геодезист, лейтенант, а после майор, Красильников, – польза для астрономии и географии была бы близка к никакой. В Якутске я многократно спрашивал его, собирается ли он делать обсервации с маятником, я хотел присутствовать из любопытства. Но так мне это и не удалось. И те наблюдения, которые им опубликованы, вызывают у меня сомнения. Он ездил от Якутска до устья реки Оленек, казалось, только для того, чтобы съездить. Поскольку Красильникова там с ним не было. (Тем не менее, г-н Гейнзиус защитил магистерскую работу, в которой извлек полезные выводы из нескольких наблюдений ла Кройера на реке Оленек.) Не было с ним г-на Красильникова и тогда, когда в 1741 г. он отправился на корабле капитана Чирикова на поиск Американского материка. Он ничего не делал в этом плавании, заболел тяжелейшей цингой и умер 10 октября того же года на корабле, при возвращении в Авачинскую гавань, не чувствуя близости смерти. Ибо он был уже одет, чтобы сойти на землю, но упал, выйдя из помещений корабля на открытый воздух и внезапно умер в виду берега». (Материалы для истории Императорской Академии Наук. Том шестой. История Академии Наук Г.-Ф. Миллера, с продолжениями И.Г. Шриттера (1725-1743). СПб, 1890. Сс. 52-53. Текст дан на немецком XVIII в., какого «PROMT» не понимает, так что за буквальность перевода не ручаюсь – П.К.)

В чем Миллер, приходится признать, прав: Иосиф Делиль усердно пиарил своего непутевого брата, регулярно (еще с парижских времен, с 1723 года) упоминая его как своего помощника; а впоследствии как соавтора открытий Чирикова и Беринга. И вместе с тем, похоже, старался спрятать братца с глаз людских – то на Кольский север, то на Камчатку.
Во.
А про Локателли я еще расскажу как-нибудь.
Tags: Делиль де ла Кройер, История, Камчатка, Разыскания
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Крест над обрывом

    Пару дней назад приметил на Никольской сопке крест. Не замечал его раньше. Вряд ли он памяти англо-французского десанта. Но любопытно…

  • Тринидад (без Тобаго)

    Вот такая версия подвига Семёна Удалова: - из книги А. Ф. Погосского "Оборона Севастополя". Это четвёртое издание рассказов для народа,…

  • Прорыв

    Я получил по почте книгу - в признательность за то, что консультировал одного из авторов по некоторым вопросам. Книга называется "Записки о…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments