Жена загорелась идеей увидеть Каппадокию. Я, конечно, знал такое слово.
«Се начнемъ повесть сию.
По потопЬ трие сынове Ноеви раздЬлиша землю, Симъ, Хамь, Афетъ. […]
Афету же яшася полунощныя страны и западныя: Мидия, Алъванья, Арменьа Малая и Великая, КАПАДОКИЯ, Фефлагони, Галатъ, Колхисъ, Воспории, Меоти, Дереви, Саръмати, Тавриани, Скуфиа, Фраци, Макидонья, Далматия, Малоси, Фесалья, Локрия, Пеления, яже и Полопонисъ наречеся, Аркадъ, Япиронья, Илюрикъ, СловЬне, Лухнитиа, Анъдриокия, ОньдрЬятиньская пучина…» («Повесть временных лет». Мне особо «Фефлагони» нравится – Пафлагония). А еще припоминалось, что в Каппадокии, на реке Фермодонт, обитали амазонки. Оттого полагал я, что Каппадокия выходит к Черному морю.
Ну да, бывало и так в какие-то эпохи. Но в общем, сведения устарели.
Ныне Каппадокия ютится в отдалении от морей, в Центральной Анатолии, Турция. На уточняющий вопрос «Где-где?» у турок есть адекватный ответ:
Город Нигде – южный угол Каппадокии; Аксарай – западный, Кайсери – восточный, Киршехир – северный. А посерёдке – самая она, «грибная страна».
Сувенирные развалы в Каппадокии напоминают грибной рынок.
Для непосвященных дам «микологический» экскурс. Ехать в Каппадокию из Анталии 600 км, через Таврский хребет. И чем дальше, тем роднее пейзаж. Жара спадает, набегают облака. В полях цветут подсолнухи, трудятся колхозники. Ёлки растут, а то и берёзы (жена утверждает, что видела). Каппадокия на километр с лишним выше моря, здесь зимой и снегу полно. Подъезжая к Аксараю, справа по борту оставляем сопку с русским названием Хасан. (Пролюбовался, не сфотал. Даю чужое фото).
За Хасановой спиной притаился другой вулкан – Мелендиз; и еще один, главный из троицы – Эрджияс – близ Кайсери, он хорошо виден из центра Кападокии. Насколько лучше жить, когда на горизонте красуется вулкан.
(Ercies Dağı, в античности Аргеос, 3916 м)
Вот эта удалая троица (и примкнувшая к ним вулканическая мелочь) провела весьма бурную молодость. Вовсю дымили пеплами, рыгались туфами, изливались андезитами и базальтами. Бесчинствовали миллионы лет. И таки погребли близлежащие долины под стометровыми толщами своих выбросов. Потом, с возрастом, вулканы остепенились, бросили курить и плеваться. Работа по расчистке долин осталась дождям и ветрам. А что растёт после дождей? Ответ правильный: грибы.
Туфовая толща с веками легко размывается. Но если на туфе лежит базальтовая лепёха, эту так запросто не растворишь, и она, подобно зонтику, защищает от размыва то, на чём лежит. Так, миллион лет за миллионом, над долинами выросли каменные грибищи – мухоморищи и подосиновищи, с туфовыми ножищами и твердыми шляпищами.
Понимают ли турки в подосиновиках? М-м… Почему-то они выбрали другое сравнение – дымовые трубы, «баджалар», принадлежащие феям («пери»). Англоязычники переводят буквально: fairy chimney. А по-нашему лучше не переводить. Я вполне усвоил слово «перибаджалары». Ну, или грибы.
Грибы грибами, но в Каппадокии вообще очень необычно, чудесно, приятно. Свежий воздух. Ощущение малолюдности. Ласточки, орлы, голуби. Тишина.
Отель, где мы провели две ночи – и тот назывался просто и мило – Якут. С близкой советскому сердцу заедучей сантехникой, косыми дверями, без кондиционеров. Не нужен там кондиционер. Не жарко. Отель одноэтажный, комнаты открываются в сад; сложен из пиленого туфа, желтого, розового, белого. Под домом, как принято в Каппадокии, – пещерный погреб, а на крыше – смотровая площадка. Вот что оттуда видно.
Изрытая пещерами гора – это замок Учхисар. Воздушный шар – это реклама следующего поста.
И мохноногий голубь на крыше.
В Каппадокии очень любят голубей. Многие скалы с пещерками - это попросту голубятни.
(Продолжение предполагается.)