Там, где нет человеческих троп,
Там, где люди еще не бывали,
Обитал Одинокий Циклоп.
Нет ни радио, ни телевизора -
У Циклопа пещера пуста.
Муравьям он завидовал мизерным:
Их так много, а он - сирота.
А в Америке или же в Азии,
Где еще человек не бывал,
Горько плакал единственным глазом
Одинокий Циклоп Номер Два
Он скучал, тосковал он и маялся,
И когда уже больше не мог,
Он искать себе друга отправился
На пещеру повесив замок.
И однажды, допустим, в Тибете,
Где не лазил еще альпинист,
Два Циклопа, конечно же, встретились
И обрадованно обнялись.
Что там было! Пошли разговоры,
Смех был слышен за тысячу миль.
Сотрясались окрестные горы -
То Циклопы плясали кадриль.
Не допели мы самую малость.
Расставаться с Циклопами жаль.
Лишь мораль подвести нам осталось.
Но зачем в этой песне мораль?
Словом, хочется или не хочется,
Допеваем последний куплет:
Чтоб избавиться от одиночества -
Надо просто зайти в Интернет.
Циклопы имеются в виду не микроскопические рачки, рыбий корм, а такие, как показывали в фильме "7-е путешествие Синдбада". И, разумеется, это разнополые циклопы.
Связь тысячелетий такая: первую строфу этой песенки я написал в 1978 году (в 9-м классе, лёжа в больнице), а последнюю - мораль - после нескольких вариантов - в 2003 году. Для меня это рекорд творческого долгостроя!
Тем не менее, у песенки есть мелодия моя собственная, а другую, получше, сочинил в студенческое время хабаровчанин Виталий Набережнев - там был вплетён марш Мендельсона. Но Виталий Александрович в упор не помнит мелодии. Возможно, помнит Элина Геннадьевна Баксичева (тогда Боброва, а ныне москвичка), поскольку мелодию я слышал от неё.
К чему это вспомнилось. Я повесть закончил писать. Под названием "Клад и другие полезные ископаемые". Так вот, её первые черновики относятся к 1980-м годам. Не очень-то я сам был доволен тем, как оно получалось; показывал Владиславу Петровичу Крапивину, и он выразил надежду когда-нибудь прочесть это целиком. Но я ещё 10 лет мусолил, многократно бросая, "Ветерана Куликовской битвы", за которые 10 лет у меня сильно всё изменилось: женился, народились дети, родители умерли, сменился государственный строй. И наконец, появился вышеупомянутый интернет. Впервые туда заглянувши, я тут же узнал, что меня ищут. Искал, в частности, Шамиль Идиатуллин, который прямым текстом намекнул, что человечество мне не простит, если я не допишу "Клад". Шамиль, я дописал. Кажется, в очередной раз получилось чёрт-те что. Но какой смысл писать то, что уже есть? Как выражается моя персонажиня, триквелы, хрюквелы и брюквелы. А уж тем более клюквелы. Надо вот было чуть не диссертации накапывать, добывая и сопоставляя подлинные факты истории, чтобы они потом затерялись в книге среди авторских небылиц. (Но три таких побочных статьи опубликованы в сборниках материалов научно-краеведческих конференций.) И вот к последним главам персонажи набираются плоти и наглости до того, что начинают спорить с автором. Ну, это мне так кажется, дописанный текст ещё никто не читал.
Словом, как в песенке: "Расставаться с циклопами жаль".
Я было немножко растерялся: что же, чукча больше не писатель? Но вспомнил: есть ещё задумка, которую очень бы хотелось написать (а сначала сочинить) в соавторстве со Светланой Лавровой. Под названием "Гений Сыска", которое ни о чём не говорит.
Впрочем, надо ещё и добить побочные научные труды. Пусть я не историк, но нарытое не должно пропадать. Не так давно меня полили бальзамом: моя статья об адмирале Феврие-Депуанте понравилась серьёзным историкам. И я даже нашёл ссылку на неё в буржуйской статье.
Вот проверят мой "Клад" зоркие люди. Может, какие грубые ляпы скопились за тысячелетия. Может, ещё повылизывать надо. Хотя по такому случаю недавно афоризм озарил: если с пирожного слизать все неровности и шероховатости, вкуснее оно не станет.
А потом, если оно вообще читабельно, отдадим урби (Петропавловску-Камчатскому) эт орби (его дальним окрестностям).
Ура.